Светлава взяла вышитую сорочку, - выпущенное из рук шелковое покрывало лужицей стекло к ногам девушки - и, прижав ее к лицу, втянула тонкими ноздрями незнакомый, но приятный аромат. От рубашки пахло потом. Не кислым, застаревшим, а свежим, терпким запахом мужского тела после тяжелой физической нагрузки с нотками мускуса, кумарина, полынной пряной горечи и кожи. Весте вспомнилось, как там, в ее узилище, Сардокс достал эту рубашку из простенького выбеленного полотна, нежно прошелся изящными, чуть подрагивающими пальцами по скромной вышивке и его заполонила боль, стальным обручем сжав сердце, удавкой стянув горло. Еще она вспомнила, каким усилием воли он вновь обрел контроль над своими эмоциями и сбросил с себя эти оковы, став тем же злобным демоном, пытавшимся сломить ее. Но в то мгновение, когда Сардокс случайно открылся, он позволил, сам того не желая, увидеть ей, что человеческие чувства в нем еще не умерли окончательно…
Светлава быстро накинула на себя сорочку, сохранившую еще тепло тела мага. Показалось, что он сам обнял и согрел ее. Услышав шорох, Сардокс оглянулся, охватив миниатюрную фигурку загоревшимся взглядом: рубашка доходила девушке до середины бедер, распахнутый ворот позволял видеть часть молочно-сливочного цвета груди.
- Вчерашний вызываешь сон? - услышала Светлава ехидный голос сестры. - Кто был охотник, кто добыча? Так и не знаю, девонька, победила ль ты, побеждена ль… Тебе видней…
И тут в головах обоих - и весты, и мага - разом вспыхнула картинка: ночь, плещущаяся на отмели реки парочка - счастливая девчонка, с веселым смехом сыплющая градом брызг, и уворачивающаяся от таких же брызг, которыми осыпал ее купающийся рядом парнишка. Черный всадник на черном коне, вставшем на дыбы. Кривая ухмылка, перекосившая красивые губы. Сверкающие зеницы. И… рука с хлыстом, уничтожающая влюбленных…
- Зачем?!.. За что ты их?! Что они тебе сделали?! - - всхлипнув, прошептала Светлава, пытаясь прочитать ответ в ледяной синеве глаз. Их холодность вызывали у нее озноб, но и взгляда от этих омутов отвести она была не в силах. Сардокс сжал виски, разрываемые пульсирующей болью.
- За что?.. - переспросил он. - За что… - и глухо застонал. Дышать стало трудно. Ну почему с этой рыжей ведьмой он не может быть таким, каким был последние столетия? Почему не может контролировать себя и свои чувства?! Почему рядом с ней ледяной панцирь, сковывающий его сердце, лопается, разлетаясь на куски и больно раня? - Они были слишком похожи на…- Маг резко смолк. Его взгляд стал резче. И почему он должен оправдываться перед этой девкой? Сардокс упрямо встряхнул головой, словно хотел выбросить из нее все ненужные, такие мучительные для него мысли и воспоминания. Губы его сжались в тонкую линию, глаза сверкнули. Светлава кожей осязала исходящую от колдуна опасность. Казалось, аура мужской агрессивности окутывала не только его самого, но и девушку. Эта аура ощущалась в том, как он вскинул голову; в сдвинутых черных бровях, в желваках, вздувшихся на скулах; в напряжении, охватившем его высокую фигуру… Посмотрев книгу Памяти, Светлава была уверена, что теперь знает колдуна лучше, чем кто-либо. Понимала она и его стремление стать лучшим во всем. Но почувствовав жалость к Сардоксу, девушка перестала его бояться. А, видимо, напрасно… Теперь она преисполнилась страхом перед ним.
Колдун внутренне собрался и, глядя прямо в янтарные раскосые глаза, четко, словно отрубая каждое слово, произнес:
- Мне так захотелось. Не твоего ума дело, дрянь. Иди. Иди к своей сестре, пока еще можешь уйти.
- Сардик…- пыталась возразить девушка, и протянула к нему чуть дрожащую руку, но маг, вздрогнувший всем телом как от удара хлыстом, услышав имя, которым его звали еще в далеком детстве только родители, ухватив ее, отшвырнул от себя так, что Светлава, не удержавшись, полетела на песок, сильно ободрав при этом колено. И без того короткая рубашка задралась, оголяя белоснежные бедра. Девушка стала ее одергивать, пытаясь натянуть как можно ниже на ноги, и одновременно заелозила ими по земле, стараясь отползти подальше от разъяренного Сардокса. А тот, сжав кулаки до побелевших костяшек, со звериным рыком запрокинул лицо к ночному небу, с которого безучастно взирала на происходящее синим взглядом одинокая звезда.
Когда же он вновь посмотрел на Светлаву, то увидел вместо нее лишь растворяющийся след от петли Призыва, а в воздухе разливался аромат свежескошенных трав да луговых медоносов… В голове прозвучали переливы смутно, где-то на самом кончике памяти, знакомого голоса:
- Что это было? Чья победа? Кто побежден?… Кто побежден?…

Кош
- Результат нагляден? – уточнил я у слегка ошалевшего парня. Тот кивнул, все еще рассматривая темное пятно в том месте, где недавно стояли мы. - А теперь давай без заготовок - придумаем что-нибудь свое – конкретное. А то все эти обороты красивые… как бы они для нас чем-нибудь не обернулись.
И вот тут дело пошло хуже. Даже когда я конкретизировал просьбу – достать горсть вишни. Хотя первой в голове мелькнула мысль о яблоках – но не стоило рисковать - вдруг молодильные вытащит. Ладно, что у меня сворует, но ведь может и наесться.
Рифму я подсказал: вишня-вышло-лишний-слышно, Сашка еще добавил какого-то Кришну, но на этом все и остановилось. Не буду же я на поле боя ему стихи сочинять?! Поэтому пытался вымучить что-нибудь из парня. Получалось и вправду мучительно. Пока Сашка наконец не выдал на нашу голову:
- Скажи-ка, дядя, как так вышло,
Во всех садах пропала вишня
На целую версту?
Не успев и слова нецензурного молвить, я мгновенно раскинул щит, по которому дождем застучали ягоды, и нас с горкой присыпало спелыми плодами. Энергозатратное и опасное это дело оказывается - обучение новичков с чужим Даром. Выбираясь из этой кучи, я еще порадовался, что «на целую версту» оказалось не столь много вишни.
- Быстрая кража урожая… Вот хозяева порадуются девственно-лиственным вишням… Где ж ты был, когда я яблони таскал… - задумчиво протянул я. – И ты поаккуратней тащи-то. Это, может, в Реале на версту горсть вишни нагрести можно, а тут, пролетая над каким-нибудь вишневым садом, можно превратить замок в банку с вареньем.
Попытка вытянуть из Сашки что-нибудь более приличное про вишню, пока я лакомился результатами его труда, от бессилия вынудило парня взвыть, что его учили летать, стрелять, защищать, а не ягодками и стишками всякими баловаться. К тому же, глупо засыпать врага вишневыми косточками.
Он все больше расходился по поводу бездарности, не смотря на наличие Дара, пока я меланхолично поглощал отборные вишневые плоды, сплевывая косточки в руку. Красота спасает мир, а пофигизм – нервы.
В речь пошли жесткие обороты, и тут он возьми да выдай в рифму что-то такое завороченное, что я заслушался и не сразу обратил внимание на коряжку, появившуюся в руках у парня. А зря. Он махнул ею в воздухе - вокруг что-то засвистело с бешенной скоростью. Поставив блок, я воздушной петлей выдернул из руки парня опасную штуку, оглядывая последствия. От рывка за руку, Сашка не то чтобы успокоился, но сосредоточился на происходящем, с удивлением рассматривал вишневый сад, произрастающий кривой линией по стене и потолку столовой.
- Интересный подход к оформлению интерьера, - отметил я, выдергивая петлей из стены одну из вишен, которая, обхватив своими корнями, стремилась придушить успевшего увернуться от вишневой косточки тролля, но не успевшего вывернуться от моментально разросшегося дерева. – Вот видишь, даже косточка с соответствующим словом... Может оказаться опасной. Так что ты теперь старайся поменьше говорить и побольше думать, - посоветовал я, рассматривая странную кривую веточку в своей руке, пока тролль пытался отдышаться, чтобы сообщить с чем так не вовремя для себя прибыл.
Формой вишневая ветка напоминала увиденное совсем недавно оружие из реала, удобно располагаясь в ладони, а вместо курка был гибкий отросток с листиком. Заглядывать даже в такое «дуло» я не рискнул, не смотря на то, что ветка вела себя в руках достаточно мирно. Приобрести во лбу развесистое вишневое дерево сомнительно-рогатое удовольствие.

Разделитель

Кош
Заинтересовавшиеся неожиданным превращением столовой в перевернутый сад, Ник с Ягой приостановили тренировку. Николай присвистнул:
- Ну, ты, брат, даешь!..
- Ну, и что вы тут тормозите? Прибываем же! Там какие-то агрессивные птички на подлете, - раздался возмущенный голос Хольмана от дверей. Но даже эльфа заинтересовало неуместное насаждение на потолке. Направив на Хольмана веточку, я пару раз «нажал» на курок, но действия не последовало.
- Сашка, а ну-ка, попробуй «облагородить» эльфа вишней, - передал я парню оружие, заинтересовавшись: это только на Хольмана оружие не действует или в моих руках отказывается.
Санек глянул на сомнительную веточку в своей руке, но отрицательно помотал головой, отказываясь стрелять в эльфа.
- Попробуй, - настоял я. – Даже если что-то произойдет, у Хольмана иммунитет против твоего Дара.
Но косточка все-таки вылетела из «дула» ветки, когда Сашка «выстрелил» не напрямую в эльфа, а немного в сторону. Однако не долетела, упав у ног недоумевающего Хольмана, и он, подняв метательный снаряд, повертел в руках даже не пытающееся прорасти ядро.
- Все развлекаетесь? Бой на носу, а вы тут рогатками балуетесь.
Сашка, решивший, что «волшебная палочка» выдохлась, стрельнул в потолок, прибавляя еще одну быстро разветвившуюся и обросшую плодами да листьями вишню.
– Рифму про предохранитель придумай, - посоветовал я, направляясь к выходу из вишневого сада. – И рядом с Хольманом можешь выражаться как хочешь – все равно не сработаешь, а эльфу понравится.
Яга сделала круговое движение ладошкой, и столовая, избавившись от последствий Санькиных изысканий, приняла долженствующий ей вид.
За окном мелькнула темная тень, и я поспешил на мостик, чтобы понять, что такое пожаловало в гости. Хотя для этого оказалось достаточно выйти за дверь и увидеть сквозь прозрачные стенынарезающих вокруг замка крылатых людей. Они пытались стрелять и метать всяческие предметы в стоящих на мостике троллей и орков, но защита балкона держалась.
- Вы б еще в окна биться начали, птички-переростки, - вздохнул я. Тут же увидев, как копье попробовало пробить каленое стекло. Вот не подавай врагу идею - он ею непременно воспользуется.
Сейчас у меня было далеко не такое мирное настроение, чтобы разбираться гуманно с соратниками, а ведь придется… И до чего обидно тратить на них крохи оставшегося спокойствия, когда переполняло огромное желание разобраться уже со всем и вернуться за Лесей.
Тут меня нежно отодвинули в сторонку, и на балкон выплыла Яга. Мне показалось, что она даже стала как-то выше ростом. Заметив на борту чародейку рукокрылы замедлили свой полет и перестали в нас швыряться всяческой дрянью. А Яга, нахмурив бровки, слегка притопнула ножкой и птичек весьма ощутимо тряхануло. Хозяйка заговорила негромко и почти ласково, но ее голос разнесся далеко над поляной, где расположились союзные войска:
- Это меня что ль дожидались? Або Кощеюшку так чествуете? Почто ж такая встреча-то горячая? Аль не ведомо вам, что враг врага нашего - наш друг? - Яга подала знак и я, подойдя, встал рядом с ней. -Так вот, - златовласка приобняла меня за плечи. - Прошу его если не любить, то жаловать.
Над становищем прокатился быстро стихнувший ропот - спорить с Хозяйкой - себе дороже…

*** за Ягу спасибо Таше и Свете (ну чего и следовало ожидать )

- Кто побежден?!.. - Рассвирепевший Сардокс невероятным усилием сумел ухватить самый кончик почти уже растворившегося следа петли Призыва, и напрягая все свои силы - и физические, и магические, - дернул его на себя.
- Ах ты ж пся крев! Дупа волова! - раздалось в ответ с другого конца петли, - Аааа…вшистко едно… - и нить подалась, словно ее слегка потравили, и перед растерявшимся от такого явного ему потакания магом вновь появилась Светлава, сидящая на песке, с полными слезьми от обиды и боли глазами. Сардокс подал ей руку, помог подняться и внимательно окинул взглядом всю ее маленькую тоненькую фигурку, точно хотел запечатлеть в памяти навсегда. Погладив нежную кожу щеки, он провел большим пальцем по подбородку и, когда из ее полураскрытых уст вырвался тихий вздох, коснулся пухлой нижней губы девушки. У Светлавы перехватило дыхание, к щекам жарко прихлынула кровь. Она взглянула на колдуна. Таким девушка его еще не видела: лицо Сардокса, ставшее мертвенно-бледным, казалось выточенным изо льда - так неподвижны были его черты. Но вот глаза… Ярко-синего цвета очи были теперь темными, почти черными, и бездонными. В их глубине застыли все пережитые им потери, все беды, горести, несчастья... Все чудовища, обитавшие в нем… И полная безнадега…
- Разве могут быть у кого-нибудь такие глаза? Нет! Ни у кого не может быть такого взгляда… Никогда…Ни за что… Ведь тоска и боль такой силы могут убить… Даже самый злодейский злыдень не заслуживает этого…
Сардокс долго молчал, продолжая пристально глядеть на девушку. Наконец заговорил, но голос был таким же мертвым, как и взгляд. Не отрывая от нее глаз, он очень тихо и медленно произнес:
- Свет-ла-ва… Светлая… Дитя Света… Я должен был убить тебя… но не смог…Я должен отпустить тебя… и не хочу… - Внезапный огонь полыхнул в иссиня-черных глазах мага. - Я хотел бы оставить тебя… но и этого не могу - слишком поздно… Да и не место Светлой рядом с порожденьем Тьмы… Так что же мне с тобой делать?..
Рыжуха перевела взгляд с глаз на красиво очерченный чувственный рот колдуна, уголки которого слегка изогнулись вверх в горестной усмешке. Ей захотелось поцеловать его. Привстав на цыпочки, девушка обхватила руками шею Сардокса и слегка прикоснулась к его губам своими. Маг, не ожидавший этого, вздрогнул, ощутив горячий толчок в сердце. Ему, проведшему долгие сотни лет в подземельях дроу, вдруг захотелось промчаться верхом по полям, подставляясь теплым ласковым лучам солнца, вдыхая полной грудью запах спеющих хлебов и полевого разнотравья на лугах… Но вспомнив, кто он, кому служил и чего так долго добивался, Сардокс замер на миг и отступил на шаг, избавившись от объятий Светлавы. После того, как властительница всех его дум и мечтаний колдунья Черновласка так жестоко посмеялась над ним, променяв на того жалкого мальчишку, которого она с сестрицей Ягой приволокли из Реала, он поклялся себе никогда больше не влюбляться ни в одну женщину - только использовать их, если приспичит, а сразу после использования - избавляться. Причем, зачастую - в буквальном смысле слова. Сколько прошло с тех пор лет? Восемьсот? Девятьсот? Тысяча… Н-да… В своем стремлении превзойти учителя Аттрея он и не заметил, сколько минуло времени. А ведь и первая Великая Битва Добра и Зла была больше трех веков тому назад… Все это время он вполне удовлетворялся жаждой крови, богатства и власти. Но почему же его так влечет к этой пигалице?!..
- А ведь и Светлава в родстве с Ягой и Черновлаской…- промелькнуло в голове колдуна. - Еще одна лживая сучка…
Лицо Сардокса, прояснившееся было после почти по-детски невинного поцелуя Светлавы, вновь омрачилось.
- Ты предлагаешь мне себя? - Его рот скривился уже в жестокой насмешливой ухмылке. - Ах, да!… У тебя ведь есть опыт по этой части… - Маг припомнил, как темницу залил зеленоватый свет, вместо ожидаемого розового, девственного, и его сердце опять болезненно откликнулось, но уже на острую раскаленную иглу: он ощутил такой приступ бешенной ревности, от которого еще чуть-чуть, и задымились бы подметки его сапог. Ему захотелось так же больно ужалить рыжуху. - Кто ж… распробовал тебя, девица-красавица? Ты такая же шлюха, как и ваша Черновласка - И резко обернулся, потому что получил увесистый подзатыльник. Но никого не увидел. Зато услышал раскатистый гром над своим садиком, в котором никогда не случалось ни бурь, ни гроз.
- Холера ясна! Нех че ясны пёрун тшасьне! - услышал он разгневанный голос Хозяйки Колоколесья. - Да ты, братец, совсем дурак, как я погляжу… - перед глазами Сардокса пронеслось видение Ярилы на поле, где жрицы проводили обряд, подхватывающего рыжеволосую весту, и увозящего ее на своем зеленом коне в лесные заросли.

Колдун с глухим стоном снова отступил от Светлавы и отвернулся, сжав кулаками виски. - Она была жрицей Светлого бога… Лишиться девства в объятиях Ярилы - великая честь для вест и знак особого расположения божества для всего рода и племени… Я должен был знать об этом. Зачем я остановил, зачем вернул ее?… Он ощутил укол того, чего - как он сам считал - у него не было: он ощутил укол совести, нанесший рану, не менее реальную, чем мечи дроу…
А Светка и сама перепугалась своего поступка. От страха, пронизанного мириадами нитей сомнения и стыда, по ее спине покатились холодные капли пота. Но жалость была сильнее и стыда, и сомнений, и боли… - Как может человек со столь умными глазами, наполненными болью, тоской и одиночеством, быть таким страшным и жестоким? - И вдруг вновь вспомнились другие сине-васильковые глаза, полные ласковой насмешки. - А Сашка?…Как же он?… Ну как я могла так просто взять, и забыть о нем?…- Но глядя на смугло-загорелую спину мага с четким рельефом тугих мышц, сплошь испещренную шрамами и рубцами, девушка испытывала непреодолимое желание пробежать руками по его лопаткам и вниз по спине, скользя ладонями по твердому торсу, лаская пальчиками каждый след, оставленный на теле Сардокса, исцелить каждую рану в его душе. Это желание было до того сильным, что ей пришлось крепко сжать кулачки. Она встречала многих людей, многих мужчин, но ни один человек не был столь непонятным, столь закрытым, сложным и противоречивым. Ее поражало сочетание силы и уязвимости, властности и слабости… И она не могла понять своих чувств к нему: ненависть?.. влечение?.. жалость?.. Светлава все же тихонько подошла к магу, положила ему на плечи свои легкие, словно крылья бабочки руки и, прильнув к его спине, поцеловала между лопатками, в то место, где красовался страшный след ожога в виде многолучевой звезды. Сардокс обернулся к ней настолько стремительно, что едва не отбросил рыжуху, но успел вовремя перехватить ее запястья, удерживая в вертикальном положении. Поднеся ее руку к губам, он поцеловал пальчики, затем перевернул ладошкой вверх и снова прижался к ней поцелуем. Его глаза приобрели цвет ультрамарина, черты лица оттаяли и ожили.
- Тебе нужно уходить, - через силу произнес он спустя какое-то время. - Тебя ждут… - Он вновь замолчал, перебирая выбившиеся из косы пряди и пропуская их сквозь пальцы, не в силах оторваться от девушки. То, что происходило между ними было подобно удару молнии. И так же, как удар молнии, было неподвластно никакому объяснению. - Твоя сестра… И тот… Сашка? В замке он ведь искал тебя?… Я не хочу, чтобы ты забыла обо мне, точно о дурном сне… Но так будет лучше… - не то вопрошая, не то утверждая заметил маг. - Воспоминания - это то, что не остывает и не уходит… От воспоминаний не убежишь… - Светлаве показалось, что Сардокс говорит не ей, а себе. - Тебе не нужны воспоминания о таком, как я… - словно опомнился он и приказал: - Иди… - отпустив паутинку петли Призыва. Но прежде, чем Светлава унеслась сквозь время и пространство, они оба услышали голос Яги:
- Ты сделал то, что должен был сделать. Но может быть, ты сделал ошибку… Скоро рассвет… И именно перед рассветом наступает самая темная пора ночи… Может, надо было просто немножко подождать и потерпеть?.. В жизни есть две самые главные вещи - любовь и умение прощать. Одно неотделимо от другого… Память - это то, что помогает нам жить. Не смотря на то, каковы твои воспоминания… Помни… помни… помни… - Голос чародейки стихал, пока не пропал совсем. Нить петли снова натянулась и рыжуха исчезла прямо из сжимавших ее рук колдуна…

Светлава неслась сквозь пространственно-временной континиум, а вослед ей летели слова мага:
- Закрой глаза, коснись меня. Ты пахнешь соблазном и медом… Дай мне больше, чем просто любовь, дай мне больше, чем страсть, что проходит словно боль… Я сгорю в огне, сгорю в тебе, пускай… Коснись меня… Имя тебе - Искушенье…
Девушка послушно сомкнула веки и неожиданно для себя произнесла в ответ:
- Исчезнет грязь осколков дня, ударит в дом природа… Иди за мной в тот древний край, что был библейским садом. Я дам тебе больше, чем просто любовь, я дам тебе больше, чем страсть, что проходит словно боль…
Сардокс повернулся и опрометью бросился прочь вглубь сада. В голове в такт бешенному биению его сердца - но такого уж ледяного ли? - стучало:
- Кто был охотник, кто добыча?.. Кто был охотник, кто добыча?.. Кто был?.. Кто был?..
А в спину ему все так же смотрела синим взглядом равнодушная звезда…

перенос (поэтому простите, но без подчеркивания и раскраски).
Кош.
Заступничество Яги было непривычно. Оно, конечно, было рациональным: возникшая не то чтобы проблема, но ситуация, разрешалась практически мгновенно, к тому же это ставило меня почти на одну доску с Хозяйкой Колоколесья, но как же непривычно и одновременно приятно было заступничество. Однако я запихнул ненужные эмоции поглубже - до лучших времен.
Да, ропот прокатился именно над становищем – пока нас отвлекали «птички», замок практически прибыл, зависая всей свой призрачной, но огромной тушей над ощетинившимися копьями и стрелами, как иглами ежика, войсками, к тому же вокруг я с удивлением заметил опадающие снежинки, которые, приземляясь, собирались в небольшие бураны. Некоторые приобрели образ ледяных дев-воинов, другие сохраняли вихрящийся ураганный вид. Хотя после того, как над становищем прозвучал резкий, словно хлесткое завывание ветра свист, все воины Снежного королевства обрели плоть.
Крылатые так же предпочли приземлиться, прикрывая полукругом двух синекрылых. Головы большинства были задраны вверх, только вокруг центрального костровища наблюдалась какая-то «непочтительная» суета.
Я быстро прикидывал на взгляд количество и «качество» воинов. И пока было непонятно, что преобладало - первое над вторым, или же наоборот. Однако не стоило затягивать паузу – не только потому, что следовало воспользоваться замешательством и покровительством Яги, но и ощущал я, что войска мои приближаются. Скоро их почувствуют и окружающие. Причем по запаху. Для того, чтобы зайти с подветренной стороны, им бы пришлось сделать приличный крюк. Так что стоило привести соратников в известность, пока не нанесли друг другу урон.
Однако ничего из замысленного я совершить не успел: неожиданно земля вздулась бурливо, практически посреди становища пробежала быстро расширяющейся трещиной, вздымаясь с грохотом, как бушующее море. Кто стоял слишком близко, отбежать не успел, хотя таких оказалось на удивление немного – Добрыня и какая-то девчонка поотталкивали в стороны людей. Хотя все равно кое-кто попадал на колени от неустойчивости взбесившейся поверхности, остальные успели освободить место для неприродного явления.
Было подобравшийся я, успел заметить сверкнувшее в темноте красно-желтое зарево и понять, что происходит.
И вот предстала перед нашими глазами причина такого странного поведения земли. С таким появлением друзей и врагов не надо – шуму точно не меньше навели, с усмешкой подумал я, наблюдая, как из темноты земных недр выходят в чешуе, как жар горя, тридцать три, как они называли себя, богатыря. Все равны как на подбор (метр с кепкой в прыжке), с ними дядька Черноморд - командующий войсками гномов. Очень интересная, кстати, личность – практически никто не знает, каким образом у светлокожих и рыжеволосых, в большинстве своем, гномов появился этот темнокожий парень. Наверное, особенно этого не понимает его официальный отец, а матери оставалось сказать, что нашла младенца в цветной капусте. Всего-то капля магии в нужный момент… А вот не надо было обманывать меня с поставками. Но не будем вспоминать об этих делах давно минувших дней.
Черноморду пришлось нелегко, но интересно – быть постоянно белой, а верней черной вороной, в гномьем обществе. Может, потому он столь легко вспыльчив, но отходчив, и жесток не смотря на то, что малорослики мирный народ. Хотя за свое могут и врезать. Кувалдой по голове.
Зато командовать и муштровать Черноморд умел. Его тридцать три десятника вели себя с завидной дисциплиной, поддерживая ее и у своих подчиненных. В мирное время являясь обыкновенными рабочими, они вставали под знамя войны по первому зову. Не так уж и часто, но верно.
Земля за спинами гномьего представительства сомкнулась, не оставляя и следа от былого безобразия, хотя нет, шатер немного перекосило. Да люди взирали на прибывших, недоумевая, как такие мелкие могли настолько сильно нашуметь. При этом многие стремились приобрести косоглазие – посматривая и на зависший в воздухе замок.
Черноморд осмотрел собравшуюся компанию, едва заметно поморщившись от ее разношерстности, но стоило его цепкому взгляду выхватить образ Хозяйки Колоколесья, бородач посерьезнел, склонил темноволосую курчавую голову и приложил кулак к сердцу в знаке почтения. Его движения повторили и гномы-десятники. Являясь одним из старейших и долгоживущих народов, заселивших Колоколесье, они сохраняли тысячелетнюю историю и память о роли Яги в этом мире более крепко, чем относительно молодые и быстрорастущие расы.

Я не успел подать знак о спуске сходней, как Яга мановением руки спустила не только себя, но и Ника с Санькой, прихватив так же меня. Я заставил себя максимально быстро натянуть на лицо маску спокойствия – как будто так все и должно было быть. Демон предпочел спуститься самостоятельно, приземлившись в круг быстро расступившихся в стороны воинов. Небрежно поведя плечом и сохраняя на губах легкую усмешку, он не выказывал особого интереса к окружающим, которые свое любопытство предпочли выказывать с расстояния. Достаточно большого расстояния.
- По здорову ли, Черномордушко-воевода? Рада видеть тебя с десятниками твоими - кивнула Яга на приветствие гномов. - Остальные…
- Остальные ждут лишь Вашего приказа, - густым басом подтвердил готовность своих подчиненных гном.
Дальнейшее приветствие походило скорей на констатацию факта присутствующих – свое почтение и готовность следовать за Ягой высказали и княжеский сын с личной дружиной во главе с недовольно глянувшим на меня Добрыней, и командующие ледяным Войском, и даже - с налетом не то чтобы превосходства, но с чувством своей чересчур большой значимости, - пара синекрылых крылатых, которые даже между собой не могли понять кто должен кому подчиняться.
- А пошто ж Красимил-то отдыхать изволит? Аль притомился, болезный? – поинтересовалась Яга.
Синекрылые переглянулись и заговорили почти одновременно:
- Командующий передал полномочия нам.
- Командующий потерялся или похищен.
Лично у меня уже возникло желание завязать одному из них рот – не важно которому, лишь бы говорили раздельно.
- Потерялся? – с практически неуловимой усмешкой в голосе переспросила ведунья, обводя взглядом присутствующих. То ли мне показалось, то ли вправду стоящий рядом с Любомиром волк передернул плечами под взглядом Яги. А может его просто блохи закусали. Затягивающееся представление прервал лязг и скрежет металла и раскалившиеся на моей груди амулеты.
А зомби у меня тихие. Втянув воздух, я тут же понял – да, мои войска точно прибывают. Все, что может испортиться — портится. Все, что не может испортиться — портится тоже.
- Никого не убивать, только защищаться! – рявкнул я, зная, что команда дойдет до нужных ушей, даже если этих самых ушей на теле не присутствует. Теперь осталось остановить тех, кто не вовремя почуял поднятых.
Обернувшись, я спросил у всех сразу:
- Чей дозор в той стороне? – махнув рукой в сторону шума. – Остановите их, пока не порезались о ножи моих… назовем их воинами.
По тому, как к месту ненужного сраженияпоспешили гонцы от всех стороннических войск, кроме гномов, я понял, что армии успели найти контакт, хотя бы для того, чтобы выставить совместные дозоры. Либо настолько друг другу не доверяли.
Не сразу, но звуки боя постепенно стихли. Одновременно с фырканьем волка, трущего лапой нос. Почуял, значит, чем мои воины попахивают, усмехнулся я. Да, не амброзией, но времени на накладывание нетленки не было. К тому же это не имело смысла для «пушечного мяса». Ну подумаешь, слегка протухшими прибудут к полю боя.
- Яга, я расположу своих с подветренной стороны, пока нежные носы присутствующих не пострадали, - предупредил я. – А то зомби - и звучит не гордо и выглядит отвратительно.
- И попахивает мерзко, - пробормотал волк.
Целый день на жаре, да без должной подпитки энергией, дали о себе знать. Пожалуй, надо будет кинуть особо разложившихся первыми в бой, решил я, осматривая прибывающие чуть стороной войска. Кружившие на коврах орки чем-то напоминали табунщиков, следящих за стадом коров. Убедившись, что пострадавших в стычке не так много, я привязал нужные конечности, головы же просто засунув подмышки - они им не настолько уж и сильно нужны. Орки не пострадали – разумно предоставляя поднятым грязное дело сражения.
Поляна становилась явно тесной для всех пожелавших на ней разместиться. Особенно учитывая «зону отчуждения» вокруг мертвяков и морщащиеся носы окружающих, когда я возвращался к центру лагеря. Ничего, еще оценят в бою силу моих войск не только по запаху.
Прошло не много времени, но даже штопая своих, я отметил, как к Яге сначала смурной Князь Волков подошел и печаль его ведунья развеять не то чтобы полностью смогла, но стало ему явно полегче. Сейчас же поток «сирых» не иссякал. Хотя… вон того перебинтованного чернокрыла Яга выловила сама из толпы.
Стоило поторопиться с переправкой к Вратам, пока мы не окончательно не погрязли в суете сует.
Меня же дела отвлекали от размышлений и тоскливой натянуто-звенящей нити разлуки в груди.

/

Это привет от Светика и Таши. У них все ок, но пока без связи.

*Яга*
Спустившись с балкона летучего замка, Яга, оглядев неприязненным взглядом синекрылых, подлетевших к ней почти впритык и спорящих между собой через ее голову, шикнула на зарвавшихся вридландчан, а затем поинтересовалась с изрядной долей сарказма:
- А скажи-ка мне, свет-Добрынюшка, это что ж за… птички счастья цвета ультрамарин? И где в черных перьях статный воин, первый Вридланда боец? Пошто Ала ад'Дина не видать? Пошто нас не встречает?
Чародейка, давно уже заприметившая в толпе Ала, не случайно спросила о нем. Для него были нерадостные вести. Да и не могла Яга отказать себе в удовольствии подъелдыкнуть этих двух напыщенных баклажанов, презрительно-пренебрежительно относящимся хоть и к бастарду, но все же принцу крови.
- А птички те, Хозяюшка, - правая да левая руки Ала нашего, - пробасил в ответ княжий воевода.
- Ой, как не свезло-то с рученьками принцу! - с наигранным ужасом прижала ладошки к щекам ведунья. Синекрылые переглянулись, челюсти их устремились к неминуемому столкновению с землей: о незаконнорожденном королевском сыне у них в Аграбе знали многие, но говорить о нем вслух было моветоном. Да и отношение чародейки к нему и к следующими за ним по значимости в войске крылатых ультрамариновым говорило о многом. - А пошто ж рядятся, ровно на ярмарке?
- Крысомил ихний, Ягиня-Матушка, сгинул где-то, вот эти власть и делят промеж собой.
- А не рановато ли начали? Крыса нет, но Ала ад'Дин-то жив да здоров. Чего ж шкуру бера не убитого делят? - спросила чародейка, направляясь к принцу.
- Ну, где ж твои крылья, которые нравились мне? - Еще издали услышав вопрос, Ал усмехнулся: можно ли что-нибудь скрыть от этой вездесущей, если она того не пожелает?
Войдя в шатер главкома рукокрылов, Яга осмотрелась:
- Не плохо Крысомил устроился. Ну да он теперь нескоро возвернется. - Потом обратила внимание на Ала: - Иди сюда, болезный мой.
Когда тот подошел, ведунья осторожно разрезала полотнище, которым было примотано к тулову сломанное крыло. Освободив конечность, она легонько провела по ней рукой, определяя степень повреждения. Под ладонью чародейки заметались слегка опаляющие перья зеленоватые всполохи молоний, снимая опухоль, сращивая кости и спаивая порванные мышцы и сухожилия. Ал охнул, задохнувшись на мгновение от боли, но сразу почувствовал прилив сил, по коже побежали мурашки, а внизу живота ощутимо потеплело и шевельнулось. Почувствовав это, крылатый постарался незаметно развернуться и прикрыться так, чтобы не было заметно пробуждающегося возбуждения - он вовсе не вожделел Ягу, но и поделать ничего не мог…
- Ну, что, принц, оживаешь помаленьку? - В уголке губ девушки притаилась едва приметная усмешка. - Вот и славненько, значит лекарство помогло. А ну, взмахни крылами. - Ал расправил за спиной пару черных крыльев, раненое - абсолютно симметрично здоровому. Легкое движение, и по палатке прошел ветер. - Теперь и войско можно под свое крыло принимать, - фраза прозвучала несколько двусмысленно. Чародейка прошлась по шатру, присела на кресло у стола. - Подойди ко мне, принц Ала ад'Дин. Вести для тебя есть. Из Вридланда. - Голос Яги стал тише, напряженнее и… официальнее.

Диметра, спасибо за сказку, лечение Ала, за добрые вести от дев из реала!!!!!

Ну вот и я сюда добралась. Не буду врать - читала не слишком вдумчиво и внимательно, так как сил не хватало удержать в узде свое нетерпение и желание узнать, что же дальше.
В необыкновенном восторге от всех персонажей, но особенно понравились конечно же главные пары, Змей Горыныч и Ал, (какая-то странная привязанность к крылатым), Морг и Сол.
Последние понравились своим изменением от изначально темных к тем, кто действительно заботится о своей душе.
Светлаву я пока не очень понимаю, Сардокса тоже, поэтому не буду сейчас говорить о первых впечатлениях.
И еще я слишком огорчена историей Мелиты и Волха. И не могу отделаться от мысли, что Волху очень трудно (мне кажется почти невозможно) будет простить ее. И вовсе не потому, что совершил Эрих. Я не мужчина, поэтому могу ошибаться, но думаю, что это он переживет. Но вот чего он не простит, так это того, что она снова не позвала его на помощь. И что убить насильника довелось не ему, а Солу. И залечивать душевные раны любимой тоже пришлось Солу. И спасти ее от самой себя - тоже удалось Солу. И вот это для меня уже действительная измена. Если бы мой спутник жизни настолько не верил моей любви, мне было бы трудно доверять ему. И объяснения словами не очень помогли бы. Поступки Мелиты говорят совсем о другом. Кроме того, какие-то действия помогли бы чуть приглушить чувство вины Волха. А он несомненно будет испытывать его и заживо гореть от сознания, что не только не спас любимую, но даже не попытался. И страшнее и больнее всего то, что любимая не дала ему ни единого шанса это сделать.
Чтобы не заканчивать отзыв на такой мрачной ноте, выражу глубочайший восторг Кате за необыкновенное чувство юмора! Это потрясающе! Все посты (за исключением эротических сцен, за которые отдельная громаднейшая благодарность) написанные тобой, искрятся юмором, как рождественская елка лампочками и читать их такое же удовольствие, как встречать Новый год, только "гораздо чаще". :D

Ал, повинуясь просьбе-приказу, опустился у ног чародейки на мягкий ширакский ковер, затканный диковинными цветами и вязью, приготовившись внимать ее словам. Яга, задумавшись, машинально положила ладонь на голову крылатого и начала поглаживать шелковистые волосы.
- О чем речь, Хозяйка? - Прервал затянувшееся молчание Ал. Девушка встрепенулась:
- Да… Вести… Дурные вести из Вридланда. - Чародейка посмотрела в глаза молодого человека, печальный взгляд ее потеплел, ладошки сжали его ладонь . - Ты ведь помнишь наставления своего Учителя? Одно из них, кажется, звучало так: Если тебя кто-то оскорбил, не стремись к отмщению. Сядь на берегу реки, и воды через некоторое время пронесут мимо тебя труп твоего врага… Ты никогда не стремился к отмщению, терпя обиды и унижения… - Она вновь помолчала. - Не дело о таком перед битвой сообщать, да выхода у меня нет… Братцы твои сводные от большого ума и еще большей чести передрались, поединщики хреновы, порешив себя в глупой схватке в борьбе за… Да не важно, в борьбе за что. Да и как порешили-то!.. Один другому перед поединком в чашу хмельна вина зелья травленого подлил, тот и выпил за победу свою; а другой свою шпажонку ядом смазал, да братцу ею в зад и ткнул. Так дружка дружку и уконтрапупили на глазах отца с матерью. Но и то не все… Сестрица твоя… С принцессой не все так просто - жива она, да только иные считают, что лучше бы и не выживала. - Яга повела рукой и перед ними возникла зеркальная гладь, отобразившая брыкающуюся Эвиту, которую волокли горные тролли, затем картинка сменилась: связанная принцесса лежала у трона тролльского короля, он протягивал к ней руку, намереваясь не то погладить по голове, не то схватить за волосы, но девушка, извернувшись, вцепилась в грязный палец подземного владыки, со страшным ревом отдернувшего ладонь. В следующий миг - Эвита, лежавшая на подушках, уткнувшись в них лицом, в одной из комнат королевского гарема… - А королева, мачеха твоя, сего позора, голову ее покрывшего, не снесла, скончаться от приступа сердечного изволила.
Яга говорила очень тихо, почти шепотом, но отчетливо, так что голос ее звучал в головах каждого из крылатого и бескрылого войска Вридланда, тех, кому эти слова и предназначались. Ал, презираемый аристократами бастард, оставшийся единственным сыном государя Вридландского, мгновенно приобретал совершенно иной статус: НАСЛЕДНИК ПРЕСТОЛА. Да, король мог еще раз жениться, да, у него могли родиться другие отпрыски, да, наследники законные, официальные... Но это могло случиться потом, после, когда-нибудь. Или не могло. Но сейчас Ала ад'Дин - именно так звучало имя, данное матерью, но, желая еще больше унизить мальчика в угоду королеве, его исковеркали до банально-простетского Аладдина, и только матушка и Яга называли истинным - был ЕДИНСТВЕННЫМ. И в бою его, как принца крови, наследника трона, теперь должны были оберегать даже ценой собственных жизней все подданные королевства Вридланда. Это было понятно всем. Как и то, что Ал не будет прятаться за спинами других.
Ал с усилием провел ладонью по лицу. Услышанное и увиденное не укладывалось у него в голове. Мысли метались и путались:
- Кир… Малахит… королева… дэвы их раздери на мелкие кусочки… пусть шайтан заберет их души! Но Эвита… девочка, не сделавшая в жизни ничего плохого, не причинившая никому зла… в руках грязных уродов, этих вонючих горных троллей… За что? За что ей это?! - Затем мелькнула другая мысль: - Но почему Хозяйка рассказала мне все это именно сейчас? Какие цели она преследует?
- Какие бы цели я не преследовала, я преследую их до конца. Ала ад'Дин, отныне ты являешься единственным наследником королевства по крови. Так что, наследовать королевство окромя тебя некому… Если не ты, то кто же? Делай, что должен, и будь, что будет. - Она ласково провела ладошкой по уже не чувствующемуся, как и не было его, месту перелома, вглядываясь в глаза принца. - И запомни: я ненавижу сломанные крылья. - Чародейка произнесла последние слова таким тоном, что было понятно, что речь идет вовсе не о поврежденной конечности Ала. Затем она встала и тихо вышла из шатра. А сам Ал остался сидеть на ковре, оглушенный поведанным ему.

День неуклонно катился к закату. Солнце, пламенеющее переливами красного, почти спряталось за Синей межой, едва окрашивая в багрец Среднее небо, последними своими лучами заставляя деревья отбрасывать диковинно-чудовищные тени. Легкий ветерок приглаживал мягкие травные волосы земли и гнал по небу рваные свинцовые облака. Далекие очертания Драконьих скал казались сейчас, на их фоне, зловещими. По становищу горели уже не только кашеварные костры, вокруг них кучковались воины: кто вечерял, кто брони чистил, кто меч правил, кто бабки на щелобаны метал, а кто просто гонял балду, развлекая друзей и соратников… Время от времени вои подходили к гигантскому котлу, зачерпывали из него ковшиками и попивали с наслаждением Ягой даренное зелено вино, настоянное на травах да корешках чудодейственных, чувствуя, как вливается в них вместе с этим густым и терпким зельем силушка богатырская самой земли-матушки…
Выйдя из шатра, чародейка быстро огляделась, повела носом, точно что-то (или кого-то?) выискивая и направилась к речке, протекающей неподалеку от разбитых бивуаков… И хотя до нее было недалеко, Яга добиралась до нее медленно, задерживаясь почти у каждого кострища и перекидываясь словечком с кметями да гриднями - кого-то о детишках малых расспросив аль о молодой жёнке, кого просто приободрив, кому что-то подлечив мимоходом, а кому и по шапке настучав...
У одного костра она задержалась. Старый вой проверял оперение и наконечники стрел, попутно объясняя мальчонке, невесть как - небось, от мамки с тятькой тишком сбежал - затесавшемуся в дружину:
- Вот, ежели, к примеру ты ветку в лесу выломаешь, да стрелку из нее заточишь, далеко ль она улетит? То-то и оно, что недалече… Да и бить слабо будет. Настоящая стрела и труда настоящего требует. Дерево для них берется не всякое. Самое подходящее - береза аль сосна. Из них стрелка в полете петь да звенеть будет. И летит легко да далеко.
- Дядько Деян, а вот ежели дубовую взять?
- Хороша будет, да тяжеловата. Под ее лук особливый нужон. Да стрелять умение. На особый случай стрелы такие берегут. Дерево то священное, дуб-то…
Малец не отставал:
- А ежели не будет ни сосны, ни березы?..
Кметь терпеливо поучал, почесав темечко:
- Ну, на худой конец, коль другого чего под рукой подходящего не скажется, можно и ольху приспособить, и ясень. Да только ломкие оне, от ветра - хрусь, и как не бывало. Труда жалко на них. А ивушка - слишком гибкая, от ветра гнуться будет, да лететь не туда, куда надобно… Тож не годна…
Отойдя от этой пары, чародейка повела рукой и на коленках мальчонки оказался небольшой лук, как раз под руку отрочью, с уже натянутой тетивой и колчан, наполненный стрелами с ярким красно-бело-зеленым оперением. Парнишка вскочил на ноги с недоумением и суеверным страхом глядя на диво дивное, а дядька Деян, оглянувшись и заприметив удаляющуюся девичью фигурку, проговорил:
- Ты, малец, лук этот береги. То Хозяйки дар. С ним нигде не пропадешь. Приглянулся ты ей видать чем-то…
Не смогла ведунья пропустить и не понаблюдать, остановившись, очередную сценку из бурной жизни Яры, явно не в первый раз препиравшейся с Крисом.
- Ох, Яромила, Яромила… Все яришься? Говорила ведь Добрыне, что не след тебя Ярой кликать, звали б тебя Милой, и по судьбе б ты во всем милой была… - девушка вскинулась было на Хозяйку, но, как ни странно, прикусила свой бойкий язычок и смолчала. А Крис, склонивший по-ястребиному голову, о чем-то призадумался, потирая шею и глядя вслед весело подмигнувшей ему чародейке.

Наконец Яга вышла к реке. Где-то вдалеке ухал филин, в лесу слышался призывный вой волка. От черной воды поднимался белый пар, тонкий серп месяца купался в нем. Причудливый покров тумана расстилался над землей, клубясь с низинах. Разыгравшийся ветерок шуршал листьями в темных кронах деревьев.
На берегу, сжав ладонями голову и запустив пальцы в волосы, точно хотел их выдрать, сидел на топляке тот, кого искала Златовласка.
Глядя на его сгорбленную фигуру, выражавшую самое отчаянное отчаяние, можно было подумать, что очередное похищение принцессы Альрунской полностью сломило княжича. Но это было совсем не так. Не отчаяние - в нем бушевала ярость. И не просто ярость. Чародейка, которую обучал видеть духов животных и людей сам батюшка Велес, уловила в душе Волха такие темные и злобные движения, какие редко наблюдала даже у самых опасных хищников.
- По здорову ли будешь, Волхославушка? Что не весел, буйну голову повесил? Пошто один сидишь? Аль не с кем словом перемолвиться?
Потревоженная негромким голосом, из прибрежного кустарника вспорхнула, жалобно вскрикнув, большая птица, совсем рядом заквакали лягушки, резко смолкли ночные цикады.
- Глаза мои ни на кого не глядят… - буркнул в ответ княжич, даже не поворачиваясь. Яга подошла вплотную, взъерошила ему ладонью волосы.
- Эк тебя допекло-то… А и сам виноват. Доколь ладу-то свою из рук упускать будешь? Не надоело ль?
- А ты знаешь, где она? - вскинулся Волх, хватая Хозяйку за руки. - Помоги вызволить, я и так у тебя до тризны своей в должниках хожу, а спасешь Мелли - и саму жизнь не пожалею.
- Охолони, княжич. В безопасности твоя лада. Почти. А и вызволять ее сейчас не с руки да не ко времени.
Яга положила прохладную ладошку на пылающий лоб Волха и перед его глазами начали прокручиваться события последних часов. Не все правда - касаемое Эриха, то что могло случиться, но не случилось к счастью и благодаря вмешательство чудного дроу, чародейка сочла за лучшее скрыть. Но Волкодлак с его оборотничьим нюхом мог и учуять происшедшее. Да и остатнего хватило с избытком. Волх взревел: нечто чудовищное пыталось ворваться в его сознание, отказывающееся воспринимать увиденное. Ярость, дикая, неукротимая ярость и злоба накрыла с головой, застилая разум, выжигая все внутри. Казалось, еще мгновение - и оборотень перекинется. Всегда теплый золотисто-карий цвет глаз уступил место желтому, внутри зрачка полыхал алым огонь, ноздри раздувались, красивые черты лица слегка исказились, заострившись и принимая отчетливо звериный облик, рот оскалился, выпуская острые клыки, придавая вид смертельно опасного хищника, руки начали удлиняться...
Легкое движение кисти, и взбешенный оборотень с громким всплеском и брызгами полетел в ледяную воду Лукоморки.
- Охолонись, говорю! Чего ж за неслух-то такой?! - Великий Род! А ведь я самое страшное ему не показала, как Мелиту Эрих едва не ссильничал…- Сказано тебе ж: в безопасности она! Ты еще принцессе своей себя таким окажи…То есть заебишче! Мешиге йод…*
********************
*** То есть заебишче. - очень распространенное польское выражение, ни разу не считающееся матерным, типо, наше - офигеть или обалдеть
Мешиге йод - сумасшедший придурок (на идиш)
********************

Волх, пошатываясь, поднялся на ноги, вышел на берег, встряхиваясь по-собачьи и отфыркиваясь. От него во все стороны полетели капли.
- Ну что, остыл? Можем дальше говорить? Мне ведь в битве не только сила твоя понадобится, но и чистые лапы, горячее сердце и холодная голова.
Парень подошел, сел на траву перед девушкой, положив руки на согнутые колени. От одежды шел пар - мокрая одежда, к счастью, не была проблемой для жаркого тела оборотня.
- Охолонул… А ты, Хозяйка, думаешь, что после всего поведанного у меня голова холодной останется?
- А ты в голову-то не бери. Лада твоя темного в качестве полюбовницы не интересует. Любопытная зверушка она для него. Понять ее хочется. Да и чувства непривычные она у него будит. Где ты видел дроу, готового спасать и защищать кого-то? - Яга щелкнула пальцам, и перед княжичем снова промелькнули несколько мгновений, где темный эльф с гримасой отвращения на лице от непроходимой неудачливости принцессы делает все возможное и невозможное, чтобы вытащить ее из очередной напасти.
Волх заступорился, потом запинаясь чуть не на каждом слове задал вопрос, на который чародейка так не хотела давать ответа.
- Яга… А что… Что случилось с Мелли? Почему она… такая?..
- Мелиту выдернул Сардокс, ты это знаешь… - Ведунья тщательно подбирала слова. - Она нужна была Эриху, чтобы стать признанным королем. Только женившись на наследнице Альрунской смог бы он га троне утвердиться. А у Сардокса - свои цели. Цельный план был разработан… Да сорвался план тот - Сол не вовремя им подвернулся. Ты ведь встречался с ним?
- Да… Было дело. - Волкодлак изобразил широкую улыбку, которая больше походила на волчий оскал.
- Значит, и беситься тебе нечего. Ты себя перед тем как перекинуться хоть единожды видал? А ведь ты сей час едва не обернулся. А обернулся бы - беды не избежать. Одно дело, когда ты по своему желанию да по моему изволению в урочный час превращаешься. А коль по злобе да по яри…
- Понял я, Хозяйка, понял!.. Но ты не ответила на мой вопрос.
Яга вздохнула.
- Мелита считает себя грязной, оскверненной. Из-за того, что ее руки посмел коснуться этот червь, гнусь эта, ее кузен, коему не терпелось завладеть троном Фениксов. - Она специально акцентировала внимание княжича на руке принцессы, уводя его догадки в сторону. - Да коль бы и иной кто коснуться посмел, все одно чувствовала она себя запятнанной. А тем более… - потянув носом, чародейка улыбнулась одними глазами, - после того, что было на цветочной поляне.
Парень слегка смутился, но взгляда, который через мгновение стал по-волчьи жестким и острым, не отвел и продолжил дознание.
- А чего ж меня она не позвала? Аль помощь от меня зазорно принять принцессе?
- Вот дурной! Нашел о чем кручиниться!.. Иль считаешь, что в жизни все по писаному должно быть? Бляшку девке вручил, люба тебя в тяжкий час позвала, ты ее из беды выручил, и все дела? Ан нет. На то она и жизнь, чтоб по своему фордыбачить. А Мелитка-то тебя не позвала, потому как спервоначалу возможности не было, потом… возможности не стало. А не потому что зазорно. Да и не в обиду тебе, княжич, но издревле девок учивали: «Мужу, что псу - не кажи жопу всю». Это я к тому, что и у женщин свои секреты бывают, о которых не всегда можно и нужно ладе своему рассказывать. Не потому что нет любви аль доверия. Просто вещи есть такие, о которых именно тому, кто дороже жизни, больнее и страшнее всего рассказывать. И себе и ему душу ранишь да сердце рвешь. Закон путника знаешь? Иногда проще чужому, постороннему, коего единожды всего-то в жизни и встренешь, рассказать, выплакаться, а опосля разойтись да дальше своей дорогой идти. Выплеснешь грязь из души, снимешь камень с сердца, вроде как и полегчало. Вот и любе твоей в добрый час такой чужой да посторонний дроу сей подвернулся. - А может, и не совсем уж посторонний… Кто, окромя Матушки-Макоши, да тетушек Доли да Недоли знает, как нить судьбы дальше спрядется… - усмехнулась про себя чародейка. - И свою боль утишила, да и тебя не поранила ненароком. И не надо допытывать. Сама все что надобно поведает, когда время придет…
Яга замолчала, но Волхослав и так понял, что хотела сказать ему чародейка, а разговора все ж не прекратил, исподволь да окольно выказывая ведунье свои опасения.

- Легко тебе, Ягиня-матушка, говорить… А мне… Я слышу, как бьется твое сердце. И бьется оно по другому, не так, как завсегда… ровно три их у тебя, сердца-то… одно - твое, привычное, другое - маленькое, что пташка в силках колотится - быстро-быстро, - вдруг догадка озарила лицо оборотня, он вопросительно коснулся живота Яги, та согласно кивнула в ответ, и Волх светло улыбнулся ей. - А третье… третье словно и не живое… ледяное оно какое-то… и тянет от тебя чем-то настолько могучим, настолько безжалостным… смертью тянет… Не она ль сама за плечиком у тебя сторожится?.. Слышу, как кровь бежит по жилам всего живого в сажень, а то и в две, кабы не в три от меня… Доброжир вздел подкольчужник, кой с прошлого похода не замывал, иной привычый и не заметит, а разит от него так, что с ног меня сшибает… А Блуд ночь со срамной девкой обозной в лесу провел… Николай твой…
- Ну, про Николушку свово я и сама все знаю. И что с того? - перебила его чародейка. - Да нешто у тебя одного нюх да слух звериный?.. А поведай-ка мне, сокол ясный, как для тебя пахнет теплое солнышко? А какой аромат у смеха? У надежды, веры, любви?.. Чаю я, для тебя все эти запахи воедино собраны. В принцесске твоей. Аль не так?
В глазах княжича засветилась такая ничем не прикрытая любовь, что ведунья аж взгляд смущенно отвела. Но тем не менее он тихо промолвил:
- Все так. Да только страшно мне, Яга… - Промолвил тихо, но честно, как воин, привыкший справляться со своими страхами - без гордыни ложной, не стыдясь признаться в них из глупого мужского самолюбия.
- Чего страшного-то? Аль не переживешь, коль от лады твоей чего унюхаешь? Або того, что в нужный час тебя рядом с ней не оказалось? Что тебя не позвала? А ты ни ее, ни себя за то не кори. Все бывает так, как бывает. Ты сердце слушай, дурошлеп. Оно не обманет. Чувствами живи, да разум-то не теряй. Сердце подвластно разуму. Чувства подвластны сердцу. Разум подвластен чувствам. Круг замкнулся. С разума начали, разумом кончили. Эх ты, лишенько ты мое, горюшко горькое…
Яга протянула руку, взъерошила густую гриву прямых волос и привлекла княжича к себе поближе. Он переместился, опершись спиной на топляк, обняв сцепленными руками колено, касаясь плечом бедра девушки.
Они сидели в ночной тишине, только успокоившиеся цикады вновь завели свои песни, да где-то за рекой раздалось хлопанье крыльев, жалобный вскрик жертвы и страшный победный клекот ночного охотника - филина, да доносилось изредка потявкивание молодых переярков, выставленных дозором...
Ведунья перебирала тонкими пальчиками длинные прямые волосы с серебристой прядью прямо надо лбом, едва слышно напевая:
- Долгие века ищем мы любовь по свету, а за нами пыль да воронье.
В небе облака, на мече рука, впереди - любовь и кровь.
В самый трудный час только вера греет нас и спасает вновь любовь…
Мы в пути всегда, смерть идет за нами следом, но спасает Род нас каждый раз.
Именем богов нас ведет звезда краешком земли в любви.
Над обрывом в ней гоним мы своих коней и летим к любви в крови.
В поисках любви мы летим сквозь пыль столетий, на лету горим, забыв про боль.
Из холодной тьмы воскресаем мы, чтобы встретить вновь любовь.
Любовь и Смерть, Добро и Зло…
А выбрать нам дано одно.
Волх, расслабленно откинув голову назад, слушал размеренную балладу и наблюдал за мерцающими в темно-синем небе звездами и молодым месяцем. После жаркого дня прохлада, идущая с реки, приятно освежала не только кожу, но и воспаленный разум княжича. А руки Яги были такими по-матерински нежными и успокаивающими…
Затем, что-то вспомнив, Волхослав вздрогнул и вскочил на ноги, дрожа, точно в огневухе.
- Яга, ты говорила, что если я перекинусь по злобе да в яри… Это… это правда?
- То так есть, - не стала кривить душой чародейка.
- Тогда как же… - комок в горле помешал княжичу продолжить.
- Есть одно средство…

Яга достала что-то из бездонного своего кишеня, зажав в кулаке.
- Верно то, что в битве зверь, сидящий в тебе, вырвется наружу. Сила в нем будет великая, и ярость безграничная. И битва эта доставит ему радость величайшую. А запахи крови, ужаса и смерти станут для тебя и зверя твоего самыми сладчайшими на свете. Будешь ты на ворога бросаться ровно берсерк або демон… И ежели не обуздаешь зверя опосля, не сможешь облик свой человеческий принять. Посему я тебе оберег малый сотворила. Не даст он тебе совсем зверем стать. Дай-ко надеть его… - С этими словами чародейка встала на цыпочки, одела на шею Волху крохотный мешочек, висящий на витом шнурке и снова опустилась на бревно. Княжич присел рядом, прикоснулся к кожаному обережнику и осязаемо почувствовал исходящую силу наговоров чародейки о его благополучии, понял, что отпускает его трясовица. Улыбнувшись благодарно в ответ - А и вся Берегинюшка наша в этом: всем помочь, всех защитить, спасти…Вот и обо мне озаботилась…- он запустил в мешочек пальцы, выудив маленького скалящегося волка в прыжке. Искусно сделанная серая фигурка была вся объята всполохами оранжево-алых лепестков пламени.
- Огненный волк? Ну, здравствуй, тезка… - Волх провел по холке мизинцем и ему показалось, что волчий оскал на миг превратился в улыбку, а голубой глаз весело подмигнул. Он моргнул, и наваждение - а наваждение ли? - исчезло. Княжич аккуратно спрятал оберег обратно в обережник.
- По нраву пришелся? Вот и ладно. Только запомни: после битвы в обращении звериные твои повадки сильнее человечьих станут. И в дни нарождающейся луны убегать тебе нужно будет, подальше ото всех убегать. Тогда весь месяц остальной в покое жить будешь. Все ль понял? Ну, пойду я тогда, Волхославушко, надобно с сестрицей успеть словечком перекинуться…
- Со Светлавой?
- С ней.
- Нашлась, стало быть… Санька рад будет…
Яга вздохнула.
- Ох, не думаю… Все для них слишком закрутилось-запуталось… Распутали бы без смертоубийства…
Волх изумленно вскинул голову.
- С чего бы это? Санька мне не показался совсем уж безголовым мужиком. Да и Светлавушка твоя… Чай, не даром веста Ярилина.
- Все так, да не так… Эх, не хочу раньше времени, да все одно узнаешь… Другим пока не сказывай. Дело-то в Сардоксе…
- Что?!.. - взревел княжич. - Опять эта вражина?!.. Он что ж, промеж них встать посмел, аль девку обидел? Ах ты волчья сыть…
Ведунья успокаивающе положила ладошку на сжавшийся кулак Волха.
- Светлава добралась до Книги Памяти. А в ней все прошлое Сардоксово…
- И что? - не понял парень.
- Жалость. Извечная женская жалость… И волчий капкан - надежда…
- Женская жалость - страшная сила. Для обоих. Она посильнее любви будет… и привязывает иной раз покрепче… Ведомо то. Но надежда - капкан… Почему?
- Когда надеешься - на что-то, аль на кого-то - ты можешь многое и многое в твоих руках. Когда же умирает надежда, не остается ничего. Пустота. Если надеяться не на кого да не во что, зачем жить? А Светлава надеется. Надеется на то, что Сардокс может стать другим. И если это случится, у Санюшки ни единого шанса не останется. А Сардокс, если все поймет правильно, ни за что не упустит своего. Вот так-то… - Яга грустно улыбнулась. - Ну, хватит рассиживаться. Делов еще… Да и порталы наводить время подходит. Ты со мной, аль побудешь здесь еще чуток?

- С тобой, Хозяюшка. - Волх легко вскочил на ноги и, протянув руку, помог встать Яге.

Они подходили к становищу, когда услыхала невнятный гул встревоженных голосов. Люди на бивуаке стояли закинув к небу головы, переговариваясь между собой. А в темном небе, поднимаясь все выше и выше, сильными взмахами подминая под себя небо, наматывал круги главнокомандующий крылатых войск, наследный принц Вридланда Ала ад'Дин. Рядом с ним кружил молодой воин с янтарным оперением, хорошо заметным даже в ночи. Поднявшись на максимальную для крылатых высоту, Ал сделал несколько кульбитов, а затем, сложив крылья, камнем устремился к земле. Вслед за ним, вскрикнув, ринулся и янтарнокрылый. Чародейка без труда узнала в нем Яхонта. Ветер трепал их перья и волосы, звенел в ушах, грозил сорвать одеяние, давил на крылья.
Из глоток наблюдавших за этим безобразием раздался крик ужаса.
Зато крылатые, глядя на маневры главнокомандующего, взревели от восторга и восхищения, ибо только тот, кто сам поднимался в небо, мог понять силу, мощь и умение такого полета. С таким главкомом и любо жить, и любо голову сложить.
- Навь тебя забери! Это кто ж куролесит-то так? - с изумлением спросил Волх.
- Ал забавляется… - сквозь зубы процедила чародейка. - Вот дурья башка! Сучий потрох! Не успел на крыло сломанное встать, а такие фортинбрасы выкидывает. Вот уж во истину: дурная голова не ногам, так крылам покоя не дает… Ладно бы сам, дело понятное… Так он еще и ребенка этого за собой тянет! Ну, ужо я ему… Мальчишка-принц… - не могла сдержать гнев увидевшая стремительное сближение с землей крылатой пары Яга. Она прекрасно знала, как важно было Алу именно сейчас показать воинству Вридланда свою силу, но малейшая ошибка могла стоить ему и юноше жизни.
А Ал и Яхонт почти у самой земли резко расправили крылья, гася скорость. Мышцы плеч и спины напряглись, заныли от натуги, тонкие косточки крыльев ажно захрустели, принимая на себя ребристые, колкие потоки воздуха и с усилием выравнивая полет. Птички впечатались подошвами сапог в мягкую землю, стопорясь и глянули на чародейку, с грозным видом погрозившую им кулаком. Но в глубине серебряных ее глаз пряталась улыбка.

lonely-shi-wolf, спасибо за проду!!! прям бальзам на раны:) и за Волха спасибо, за оберег, и за то, что успокоила его Яга... вот только тревожно стало за дар его...
[url=http://yoursmileys.ru/t-bouquet.php?page=1][/url]


этого не поняла...

про Ала интересно... мальчишки)))

lonely-shi-wolf, миллион благодарностей! Одним отрывочком и опасения мои развеяли, и все непонятое раньше объяснили, и Волха успокоили, и Ала наградили по достоинству, но более всего раздразнили намеки на дальнейшие события (и какие!) и на их количество (много! - здесь бурно хлопающий и вопящий от восторга смайлик), разбудив крепко спящую надежду на продолжение, которая случайно толкнула едва задремавшую жадность. Они теперь очень голодные и просят, и требуют, и умоляют, и клянчат и канючат - пожалуйста, продолжения! Еще, и еще, и еще и побольше! И почаще!

P.S. Забыла добавить, что восхищена балладой. Бурные аплодисменты, цветы и благодарности!


Сандичка, вспотел Доброжир во время боя, а потом по примеру Моники, одежду свою не постирал. Вот теперь и позорится. А то, что "кто другой не заметит" - это Волх погорячился. Обоняние у людей, конечно, не столь чувствительное, но такое амбре унюхать и с насморком не сложно - "глаааза режит...."(с)