Это продолжение истории о Рейн Туорб и Калебе Гровере. Но прошлый год стал слишком тяжелым для Рейн. Та власть которую она получила внезапно над волками начинает ее ослеплять, а также отсаеться не решенным та просьба Рейн чтобы Калеб давал ей немного свободы освершать ошибки. Что если КАлеб узнает о ее тайных мечтах, снова иметь власт над волками? Что он сделает? И что сделает Рейн?
К тому же она должна поступать...
В общем книге не совсем об этом, но с этого началось....

Добавлено (05.06.2010, 18:14)
---------------------------------------------
Бесстрастные.
Жизнь после полуночи

"Бог сотворил человека нетленным; он сотворил его по образу Своей собственной природы" (Прем. 2,23), но "через зависть дьявола смерть вошла в мир: и испытывают ее принадлежащие уделу его" (Прем. 2,24).

Для кого-то смерть не конец.
Для меня, я надеялась, она станет началом, но думала я так лишь в начале этого года, когда верила в себя, питалась теми мечтами, которые зародила во мне вера в родителей и любовь к Калебу. Но теперь я сомневалась…в один миг все это померкло, когда я увидела жизнь, которую мне показала Патриция.
Оборачиваясь назад на прожитых два года, я поняла, что действительно утратила свою человечность, так и не перестав быть человеком.
Калеб оказался прав. Впрочем, как всегда. Я любила его как никогда сильно и не жалела что одна из них. Что я такая же слабая как они - люди. И все же понимала, что теперь уже не спешу расстаться со смертностью, как раньше. Жизнь вдруг приобрела ценность…
Падре прав, после этого, если я все же решу стать вампиром, я буду самым человечным из них. Я полюбила людей как никогда прежде, я просто не смогу теперь кого-нибудь убить.
Но не в этот вечер. Некто не оставлял мне выбора. И я сдаюсь…со временем я найду в себе силы простить это самой же себе…

Часть І. Блаженны притекшие к месту покоя.

Тот, кто любит, должен помнить, что не силой и страстью измеряют Любовь, а нежностью и трепетным отношением. Лучше десять раз сдержаться, чем один раз сломать.
Сомерсет Моэм. “Луна и грош».

Однажды, идя ночью по горной тропе, Познавший Кровь, встретил воина, закованного в доспехи с крестом на груди, увидав Познавшего, воин выхватил меч и приготовился драться. "Кто ты?" спросил Познавший Кровь, и холод его слов заставил человека съежиться. "Я из тех, кто убивает твоих детей, о проклятое создание!- воскликнул воин и замахнулся мечом. Но сталь лишь скользнула мимо Познавшего. "Чем тебе не угодили мои создания?"- спросил Познавший, они никому не принесли зла. "Не принесли Зла!!" воскликнул воин "давай спустимся в деревню, что лежит у подножья этих гор, и ты увидишь, что творят те, кому ты дал власть над кровью." И спустились они в деревню и прошли по ее улицам. Кровь покрывала землю и стены домов, обглоданные кости валялись под ногами, вспухшие искалеченные трупы с вырванными кишками, лица, застывшие в немом ужасе, высосанные до последней капли крови младенцы. "Вот, что творят твои дети!" вскричал рыцарь" и только такие как я хоть как то можем остановить этот кошмар". "Но я не вижу ничего предосудительного", - пожал плечами Познавший Кровь, они всего лишь идут по пути Познания. "Но это ужасно, то, что они сотворили!" - сказал воин, - они порождения Ада! "Ад и Рай в твоей душе," -покачал головой Познавший Кровь, - ты можешь смотреть на мир сквозь призму Рая или сквозь призму Ада. Смотри же сквозь призму Рая" И Познавший Кровь распял его на стене дома и вспорол живот и вытащил оттуда кишки рыцаря и бросил их на землю и переломал он ему хребет и руки и ноги, а рыцарь, смотрящий на все это сквозь райские кущи лишь улыбался блаженству, что испытывал впервые в жизни. "Видишь", - сказал Познавший, ты смотрел сквозь Рай, а теперь смотри сквозь Ад! И сотворил Познавший волшбу, и зажили раны рыцаря, и сросся хребет, и затянулась рана в брюхе, и зажили все прочие раны, и ушел Познавший. Но не было конца кошмарным мукам рыцаря, ибо видел он все через Ад, и хоть был здоров, катался он в муках по земле, не находя успокоения боли, которой нет названия. И долго искал он Познавшего Кровь и нашел его, и попросил сделать его последним рабом, только бы не испытывать мук. "Ты говорил об Аде", - молвил Познавший, -"не зная его. Ад и Рай в твоей душе". И снова Познавший заставил рыцаря видеть через Рай, и возрадовался тот, и спустился из гор в ближайшую деревушку, проповедовать людям, приобретенное знание, и лилась кровь и вспарывались животы и ломались кости, ибо такова была проповедь рыцаря, некогда давшего клятву бороться с порождениями Ада.
Ламия ( гл 5 ст 3:3)[color=blue][i][b]

Добавлено (05.06.2010, 18:15)
---------------------------------------------
Глава 1. Все по старому

В любви есть милосердие, желание защитить любимое существо, стремление сделать добро, обрадовать, - если это и не самоотречение, то, во всяком случае, удивительно хорошо замаскированный эгоизм, - но есть в ней и некоторая робость.
( Сомерсет МОЕМ)

Тьма не наступала даже с заходом солнца – лето было в самом разгаре, потому ночи оставались такими светлыми.
Летняя полночь не приносила ощущения, что уже середина ночи, я могла прекрасно разглядеть узкое белое лицо любимого под рассеянным светом луны – Солнца Бессонных, как говорил Калеб. Мы словно подносились в этой теплой, серой мгле, ближе к небу, но я знала, что с наступлением утра, это впечатление не рассеется. Даже не смотря на приход холода.
Калеб спал. Спали наши друзья в своих спальниках, и это умиротворение должно было заставить и меня задремать, но нет, я мучилась от бессонницы. Мучительное чувство чего-то незавершенного или забытого, заставляло тревожно биться сердце, и я не могла расслабиться.
Я перевернулась на спину, но Калеб даже не почувствовала этого, он был слишком измучен, потому что сдерживал жажду в дни пока охотились оборотни, а сегодня насытившись заснул, почти полностью отключившись. Так же само и Бет с Теренсом, и хотя я не отставала от них в эти дни, сна не было.
Что же оставалось делать? Я встала, и решила пройтись, звуки водопада маняще доносились до меня из чащи леса. И не смотря на то, что здравый ум просил не ходить одной, я не боялась, ведь дорожка была достаточно протоптанной, и луна светит светлее обычного.
Я застыла у самого обрыва, и затаив дыхание, посмотрела вниз.
Теснимый берегами водопад, углублялся в темноту, теряя в пустоту воду, где она с шумом разбивалась о невидимые камни. Эта вода, несущая в себе опасность меня не пугала, пока я стояла на берегу и смотрела на нее со стороны. Но мне было интересно, как это чувствовать на себе такую тяжесть и не умереть.
Холод от воды сначала не ощутимый, быстро пробрал сквозь одежду до костей. А с ним пришел и туман. Сырой, давящий, который путался в волосах, заставляя их виться. Откинув надоедливые локоны с лица, я вновь обернулась к водопаду, и его очарование оставалось столь же сильным, как и при первом впечатлении.
Мне только не хватало мокрых капель воды, которые не долетали до лица – я стала слишком далеко, чтобы они могли достать меня.
Откуда это неясное чувство? Тревога? Да, именно она. Но почему ей вдруг задумалось появиться теперь? Все было хорошо, все было просто прекрасно, и я понимала, что должна быть на седьмом небе от счастья, но этого не было. И все из-за проклятой тревоги.
Наша жизнь пошла по налаженной тропе, я прекрасно окончила школу, даже не смотря на свои проблемы осенью и зимой, и подала документы в университет Глазго, только в один единственный университет, и была рада тому. Калеб тоже не протестовал, его документы уже давно ждали отправки, но он пока еще медлил. Я догадывалась почему. Возможно, он не станет продолжать пока что учебу, желая посвятить время живописи. Я часами могла слушать, как он рассказывал о старых улочках Глазго и о том, как провел там год. Его глаза светились, когда он рассказывал об этом, и мое желание учится, только возрастало. День со дня я ожидала, когда же Калеб предложит мне поехать туда и посмотреть дом, или точнее говоря не понятно какую недвижимость, перешедшую ко мне от Сторков именно в Глазго. Как странно было думать о благодарности к ним и о том, что они купили недвижимость именно в том городе, в котором я так жаждала учиться. Хотя таких вот недоразумений было много.
Я снова вернулась мыслями к тому, что мне досталось в наследство. Все те машины, явно молодежных моделей, дома и деньги, вес говорило о том, что они прям таки знали, чего хочу я. Первым на это указал мне Калеб. А что если они следили за мной? Нет, это была глупая мысль, и я сомневалась, что такое возможно. Даже если у Сторков на старость лет проснулась совесть, и они вспомнили обо мне, им просто могли посоветовать купить именно что-то молодежное, а дом в Глазго… так это заветная мечта Фионы. Это было, чуть ли не единственной мечтой Фионы, о которой я помнила, потому что она почти никогда не мечтала. Мы выживали, и на мечтание у нее не было сил или желания.
[size=9]

Добавлено (05.06.2010, 18:18)
---------------------------------------------
Но откуда эта тревога, снова спросила я себя. Все было так хорошо, но мое сердце оставалось неспокойным. Возможно все началось с того момента, когда Ричард и Мизери уехали. Я была расстроена от этого известия, и теперь я заметила, как Прат задумался о том же. Не то чтобы он не раздражал меня и всех в нашей многочисленной семье, нет, но я понимала, что возле нас он удерживался от проблем. А Ингред, глава Бесстрастных тонко намекнула ему держатся подальше от проблем. Так почему бы Прату пока не пожить с нами? Я терялась пока в этих планах. К тому же, станет намного легче, как мы уедем с Калебом прочь. Прату не будет, кого доставать, и он вряд ли продолжит злить Терцо, могла ли я надеяться, что тогда он немного успокоиться? Хотя о чем это я – это же Прат! Все это был слишком сложно, чтобы раздумывать об этом ночью. Все казалось слишком тяжелым для размышлений и пугающим. Протерла глаза от туманной пыли. Или от усталости?
Но и не думать я не могла. Время близилось к рассвету, и стоило вернуться к Калебу, может мне удастся заснуть? Ведь с утра мы едем домой – луна пусть еще и полная, но теперь волки могут обращаться и поблизости дома, не тревожа тем самым соседей. Бет по-прежнему было сложно, но ее вел Теренс, и участие моего таланта стало им не так необходимо. На нем настаивали родители. В любом случае, Бет и Теренс все еще были слишком юными оборотнями, чтобы разгуливать без наблюдения, даже не смотря на то, как их это раздражало. Так же оставался не выясненным тот факт, куда поступит Бет. И с этим тоже были сложности. По сути дела они двое были в некоторой опасности – мы не знали, спаслись ли еще какие-нибудь оборотни лутонской своры, и если так, им захотят отомстить. Или же, они слишком молодые чтобы уезжать далеко от моей семьи и оставаться без присмотра. Одно я знала точно, что не хочу провести следующий учебный год, бегая по лесам за Бет, и выслушивать ее мысленные причитания на меня. Точнее говоря, я определенно точно не желала учиться с Бет. Лутон вполне подходящее место для нее.
Тревожным так же оставалось то, как начала меняться Ева. Голод, он пришел быстрее, чем ожидал Грем, а значит, они вскоре так же уедут. По этому поводу я не сожалела, потому что знала, как мечтает Ева побыть с Гремом. И отрывки мечтаний Евы просачивались ко мне, вот откуда я узнала об ее желании, о свадьбе. Калеб же подозревал это намного раньше меня.
Но вот видишь, глупая, а ты думаешь, откуда эта тревога. А от чего бы ей не взяться – Ричард и Мизери уехали, Прат, Грем и Ева думают об этом, да и к тому же с сентября ты вряд ли увидишь своих друзей до каникул, а также детей и родителей. Один Калеб будет с тобой. И, конечно же, я была этому рада, я так этого хотела, чтобы только мы двое, но все остальные составляли весомую часть моей жизни.
Да еще к тому же эти сны. Нет не кошмары, по крайней мере, не теперь. После того, как прошли «волчьих полгода», как называл их Прат, все улеглось, и остались сны. Сначала кошмары, о крови, о волках, обращающихся телах. Но потом пришли сны. И они терзали и разъедали мою душу и совесть посильнее кошмаров. Это были сны о том, как я убиваю волков. Что вместо Аераса я вонзаю нож в спину Волчицы, и что я вместо Прата отрываю головы, и что это я вместо Калеба освобождаю от боли Изегрима. И что хуже всего, все время меня при этом наполняло несравнимое удовольствие происходящим. Я упивалась тем, какой сильной была. Но не рассказывала о снах никому, и если бы Калеб видел бы их в моих воспоминаниях, я думаю, что уже высказался по этому поводу. Но он молчал, и все остальные тоже видимо оставались в неведении. А я ликовала. И хоть не признавалась себе, но, наверное, хотела бы почувствовать то чувство триумфа вновь. Это было плохо, и я понимала, но не могла себе отказать в удовольствии вспоминать все, что произошло в те дни, когда мы боролись со сворой. Я была сильной. Я стала сильной. И оставалось слабое утешение для совести – во всем виноваты волки.
И оставалось только прятать эти ощущения подальше от таланта Калеба. Мне не хотелось увидеть, как его лицо станет разочарованным, или отчужденным, когда он поймет, о чем я думаю.
Я побрела назад к Калебу и нашему маленькому табору. Все еще была ночь, но по слабости я поняла, что организм уже чувствовал приближение рассвета. Как и лес. Трава становилась влажной от росы, утренние птицы начали просыпаться, распугивая ночных зверьков редкими вскриками и трелями. Их голоса меня не пугали в отличие от холода. Руки стали ужасно холодными, как и нос, и я знала, что раз Калеб сыт, возле него мне не согреться.
Когда я нашла место нашей стоянки, с радостью увидела, что угли еще не совсем потухли. Разворошив их, я подкинула несколько поленьев, и только потом пошла к Калебу. Почти следом за моей спиной раздался шорох потрескивающего дерева, охваченного голодным пламенем, и вспыхнул свет, так стало намного легче ориентироваться.

Добавлено (05.06.2010, 18:18)
---------------------------------------------
Калеб слишком крепко спал, чтобы уловить мой приход. Я присела рядом и посмотрела на его лицо, освещенное неясным туманным светом уходящей луны, и загорающихся лучей рассвета, а также бликов костра – весь этот свет падал на его лицо, делая абсолютно фантастическим и не реальным. Теперь, когда я часто видела Калеба спящим, то начала ненавидеть это состояние коматоза. Его лицо напоминало посмертную маску, бледную, застывшую, восковую, а на ощупь ледяную и твердую, словно замерший камень. Когда я просыпалась, а Калеб еще спал, на несколько часов мною овладевал страх, что он мертв. Калеб в это время не дышал, не двигался и, конечно же, не думал, оставив доступными только сны, которые я могла смотреть при желании. Но я старалась не пользоваться своим преимуществом, используя талант лишь, чтобы убедиться в том, что он все еще нежив, как и раньше. Что он существует, не смотря на законы природы и смерти.
Нагнувшись, я поцеловала Калеба, прекрасно зная, что он сейчас не ответит на поцелуй. Не двинется, не задышит и не поднимет голову, чтобы поцеловать меня в ответ. Это тоже мне не нравилось – мне казалось я целую холодный мрамор или гранит, который даже с рассветом не оживет.
Оборотни беспокойно заворочались, раскрываясь, и мне пришлось подойти к ним, чтобы поправить одеяло, зная, какой холодной была сегодняшняя ночь, особенно теперь, ближе к рассвету. Они тоже не проснулись, слишком вымученные за эти ночи. Как и я.
Я уже начинала ненавидеть лунные ночи, потому что их приближение всегда грозило изменением в настроение друзей, а так же вот такими вылазками. Не то, чтобы я была против побыть с Калебом и оборотнями на природе, но ночи были слишком длинными и насыщенными. Слишком для меня – как самой слабой из них.
Полежав недолго возле Калеба, я решила пойти к костру, там явно было теплее. Завернувшись в свой спальник, я устроилась на достаточно безопасном расстоянии, чтобы искры не долетали до меня в отличие от тепла. Здесь было хорошо и уютно, может не так, как возле Калеба, но его бездвижимая и бездыханная фигура нагоняла тревогу. Опять эту чертову тревогу.
Я проснулась уже в машине от звука мотора и плавного ощущения, что она едет. Яркое солнце било в лицо сквозь открытое окно с моей стороны, а пояс безопасности неудобно пережал живот. Стоило открыть глаза, как я поняла, что это был не пояс безопасности – тяжелая голова Бет покоилась на мне, а вся остальная часть тела наполовину свесилась с сиденья. Смотря на нее, я даже не могла представить, как она еще не свалилась на пол. Калеб и Теренс сидели впереди, обсуждая прошедшую охоту, так, как обсуждают фанаты прошедший матч.
- Нет, ты представляешь, я уже думал, что загнал лису, а она хитрюга юркнула в нору.
- Ты еще не такой хороший охотник, как думаешь, - подразнил его Калеб, словно не знал, какие оборотни самовлюбленные, и мельком глянув в зеркало заднего вида, уловил мой взгляд. Он ничего не сказал, по поводу того, что я проснулась, а просто улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.
Почти следом проснулась Бет. Но она не спешила подниматься с меня. Подняв заспанное лицо ко мне, ей еще хватило наглости ухмыльнуться:
- А ты мягкая. – а потом подумав добавила. – И теплая.
- Я ведь живая, помнишь?!
После непродолжительного сна и бессонной ночи нечего было ожидать от меня хорошего настроения, даже не смотря на улыбку Калеба. Ведь он был там, спереди, а я здесь. С оборотнем, у которого еще не прошли дни лунного обращения (в ее случае раздражения).
- И саркастическая, - скривилась Бет, и все-таки убрала с меня свою лохматую голову. Ее волосы скомкались, превращая всегда блестящие локоны в подобие птичьего гнеда. В них, как я заметила даже позастревали сучки и листья. Видимо ее, как и меня перенесли в машину еще спящей, иначе бы она заметила присутствие потусторонних предметов в волосах. Это напомнило мне о моих волосах. Их длина мне нравилась, как и цвет, но в последнее время, я все чаще останавливала взгляд на ножницах, а иногда раскрыв их, приставляла к волосам. И так смотрела на себя в зеркало думая, смогу обстричь или нет. Так и не решившись сделать подобный шаг, я оставила идею о походе к парикмахеру на ближайшее будущее. Честно говоря, я просто не знала, понравиться ли Калебу идея о стрижке. Он любил гладить мои волосы, пропускать их сквозь пальцы и смотреть, как они переливаются рыжим в лучах солнца, если нам удавалось побыть на природе, подальше от людей.

Аааааа, продолжение! Ура-ура-ура!

Бьюсь головой об клавиатуру...
Я еще Свору не отредактировала, а тут уж такое... такое...
Но нет, я себя накажу! Не буду читать, пока не закончу редакцию! Вот!

someonespecial, оу, Катерина, если не ошибаюсь? А тебе Юля мой фаил пересылала или как? Я редактировала Свору и отсылала ей, вот только она мне написала, что вроде затерялся фаил. Или тебе проще с нуля работать?

dr_dimich, Ура!!!! Продолжение!!!! Я не думала, что ты так скоро начнешь выкладывать!!!!!

УРРРРААААААААААААА!!!!!!!!!!!!! ЮЛЬКА ВЕРНУЛАСЬ!!!!!!!!!!!!!!
Юляшка, ты молодец!!!

Рейн хорошо понимаю... Попробовавший хоть раз вкус власти, никогда не захочет отказаться от неё..

Ура Ура Ура!!!!!!!!!!!!!! ГИП ГИП ГИП!!!! Мы продолжаем..ееееее!!!!!!!!!!!!! Белка спасибо Зая С выходом третьей книги тебя!!!!

Спасибо девочки - на самом деле из всех трех книг про эту я знаю все, она полностью готова в моей голове, выписок на 40 тысяч слов, и я уже разбила ее на главы, разбила полностью всю первую часть - отлько садись и пиши. Просто до 21 я на работе, и у меня в школе столько работы что беру домой набирать! К тому же оказывается подготовка к свадьба большой напряг - времени не так уж много, но я стараюсь. Такого дня не проходит чтобы я не написала какой нибудь кусочек к одной из глав! Есть надежда что я напишу книгу за лето!!!

Ну наконец-то дождались!!))))))
УРА!!!

Бет дулась, тоже имея плохое настроение (я даже не обращала внимания, зная, что это просто уходящая на спад луна), потому мы не говорили, а парни продолжали свой разговор. Это не мешало мне время от времени встречаться глазами с Калебом. Что-то такое интимное и таинственное недоступное другим, подогревало мою кровь. И теперь я думала о том, как бы спланировать время, чтобы побыть несколько дней или часов только с ним. В лесу этого не удавалось.
Когда я в очередной раз перехватила взгляд Калеба, слова Теренса заставили меня прислушаться, а потом и вовсе остолбенеть.
- В этом году мы тоже не празднуем твой день рождения?
Теренс откинулся назад и заложил руки за голову, мечтательно всматриваясь вперед на дорогу.
- Помню, когда ты только переехал, Оливье закатила по этому поводу очумелое празднество! Не хочешь устроить что-либо подобное?
- День рождение Калеба? – переспросила я, перегнувшись к их сиденьям. Это было несколько неудобно, я даже бесцеремонно подвинула ноги Бет, на что она недовольно засопела, но я этого не замечала.
Теренс ошарашено вытаращил глаза на меня, очевидно не ожидая подобной реакции. А потом его ухмылка стала ироничной.
- Ну да. Если память мне не изменяет – это 4 июня. Через полторы недели. Ты что забыла, какой сегодня день?
- Да нет, - с трудом выдохнула я, и, обернувшись к Калебу, увидела только его застывший профиль, очень сосредоточенный на дороге. – Я вообще не знала, когда у него день рождения.
Запала на миг тишина, и Теренс и Бет почти одновременно заговорили:
- Как так? – Бет явно преуспела в том, чтобы уметь перекричать Теренса. Его вопроса я даже не расслышала. – Вы встречаетесь 2 года, и ты даже не поинтересовалась, когда у Калеба день его рождения? Это как-то неестественно.
Я ничего не ответила и просто вернулась на свое место. Конечно же неестественно. А о чем вообще думает Бет, мы ведь говорим не о человеке – а о вампире.
Время возле Калеба текло не так, как с другими. Оно будто бы ускользало от меня, и месяцы теряли свое значения, и размывались. А если бы я разделяла их, то, наверное, подумала бы о чем-то таком довольно важном для людей, как день рождения. А ведь это действительно было важно! По крайней мере, для меня. Сколько ему исполниться вскоре? 84. Разве это не повод, чтобы отметить его взросление, особенно если на его облике возраст никак не отражался? Я так думала, но может не Калеб – иначе, почему он мне не говорил?
Я больше не смотрела в зеркало, хотя чувствовала, как глаза Калеба следят за мной. Чтобы успокоиться, и уговорить себя не злиться на него, я смотрела в окно. Точнее говоря, я совершенно ничего не видела из того, что было за ним. И это немного успокаивало. Вся картинка сливалась и смазывалась, как испорченная фотография перед моими глазами, и я могла думать о чем-то другом, чем Калеб. Не стоит обманывать себя – ты только и делаешь, что думаешь о нем. Замечаешь его запах, то как поворачивается голова в сторону зеркала, а потом чувствуешь взгляд его серебристых глаз на себе, и по телу разливается тепло. Но злость от этого не стает легче.
Когда мы оказались в городе, я сухо попросила Калеба остановиться возле магазина. Он, молча, выполнил мою просьбу, и когда я вышла из машины, поспешил за мной. Не смотря на него, я тихо кинула:
- Я схожу одна.
Сердитый резкий стук дверцы возвестил о том, что Калеб понял, как я зла. И его это не устраивало. Проигнорировав его реакцию на мои действия, я зашла в супермаркет. Народу почти не было, и я побрела к лоткам с фруктами, а от них к сладкому – это вряд ли поднимет настрой, зато хоть как-то вычеркнет из памяти тот сухой паек, которым мне пришлось питаться несколько дней во время охоты оборотней. А так же может мне удастся забыть откормленного зайца, которого притащила Бет, почему-то посчитав, что я смогу его приготовить. И как ей такое только в голову пришло!
Пока я отбирала нужные продукты, меня все время раздражало хихиканье кассирши. Говерли была милой девушкой, довольно симпатичной, но как говорил Прат – без мозгов. Лучшая кандидатура для дяди. И когда я подошла к кассе именного его там и застала. Однако далековато от нашего дома. Чего не сделаешь ради великой любви!

Добавлено (07.06.2010, 14:54)
---------------------------------------------
Облокотившись на прилавок, Прат нацепил на лицо тупую ухмылку ухажера, что меня едва не вывернуло. На полу возле него стояли купленные продукты – тонна купленных продуктов. Итак, или вампиры начали есть, или меня решили закормить до смерти. Или… все-таки кое-кто планировал вечеринку по поводу дня рождения Калеба, о котором я вообще ничего не знала до сегодня. Я тут же почувствовала себя обманутой не только Калебом, а и всей семьей, и конечно же одинокой.
Подойдя к кассе, я натянуто улыбнулась Говерли, что ту же заставило ту покраснеть. Растолкав локтем Прата чтобы выставить свои покупки, я хмуро глянула и на него. Прат же ничуть не смутился. Идеальное по своей красоте лицо Прата, искривилось в понимающей улыбке. За это мне захотелось надавать ему по лицу. Жаль, что я не могу подпортить ему физиономию. Очень жаль – настроение как раз располагает.
- Неожидал тебя здесь увидеть. – улыбнулся он, игнорируя то, как я хмурюсь и поджимаю губы. – Как отдых?
Тон Прата, и то, как он вел себя, только подначивали меня к совершению какой-то глупости. Я развернулась к нему корпусом и, поставив руки на прилавок, мило улыбнулась, что должно было обмануть Говерли, в моих истинных намерениях. Но наверное не Прата. Он должен был ожидать от меня чего-то такого. Ведь это была его школа.
- Ничего плодотворно. А как твое лечение?
Брови Прата удивленно взлетели вверх, а потом нахмурились. Такого бестолкового и непонятного вопроса он не ожидал. Прат явно не понимал, к чему я веду. А стоило бы. Все-таки я училась у него.
- Какое лечение?
- Твой триппер, его уже вылечили?
Говерли перестала улыбаться и краснеть, побледнев как полотно, зато вспомнила о том, что мои продукты нужно пробить по кассе. И на том спасибо. Я не собиралась ночевать в магазине, ожидая, когда она сообразит, зачем я здесь.
- Тоже плодотворно, - растянул слова Прат, медленно на его лице расцвела улыбка, и он явно оценил мою шутку. При этом он так же отметил изменившееся настроение Говерли, которое сулило ему отказом, но ничуть не сожалел об этом. Я тоже считала, что она слишком уж тупа даже для него.
Но все же, его глаза метали молнии, ведь в городе уже насчитывалось женщин 20, которые были антиклубом Прата, и состояли все они из брошенных им пассий, после нескольких страстных встреч. Видимо он ожидал благосклонности Говерли, и мои слова теперь явно подмочат его репутацию в городе вообще. Зато дел у местного фельдшера прибавиться – те, кто с ним спал, захотят провериться на разные венерические болезни. Ну вот, не успела вернуться в город, а уже сделала доброе дело. Даже два, учитывая то, что уберегла Говерли от разбитого сердца.
Конечно, было подло вымещать злость на Прате, но он-то мог мне сказать о празднике. И я ни на миг не поверила, что до нашего отъезда он не знал о ней. Стоит только вспомнить довольное лицо Прата, когда мы отправлялись в поход. И что странно, ведь Прат всегда любил раскрывать подобные секреты, так как терпеть не мог сюрпризы, как таковые. И ему было все равно, что остальные может их любят. Эту особенность я переняла у него. Сюрпризы никогда не несли в себе ничего хорошего. Это я уже давно усвоила.
Рассчитавшись и не смотря на Прата, я пошла прочь, испытывая странное удовлетворение оттого, что сделала. И при этом горечь, потому что это напомнило мне о триумфальных снах про волков. Прат догнал меня почти тут же, но без пакетов.
- Я не при чем, - поспешил заверить меня Прат. Можно подумать я ему поверила.
Я остановилась, не доходя до машины нескольких метров, и обернулась к нему, при этом заметив, как тени за стеклами машины оживились.
- Почему интересно ты промолчал? Ты не из тех, кто будет хранить секреты. Тебе так нравиться их раскрывать, особенно чужие. – сказала я прищурившись.
- Меня подкупили, - честно признался он без зазрения совести.
Я посмотрела в его искрящиеся от смеха и самодовольства глаза (от недовольства моим поступком не осталось и следа), и поняла, что он не лжет. Ему нравилась сама мысль, что он участвует в чем-то секретном, и ему при этом еще и оплачивают участие. Он бы и хотел, чтобы этот секрет был более грязным, но при таком раскладе не выбирают.
- Коррупция, - констатировала я. – И что стоят твои 30 серебряных монет?

dr_dimich, Белка спасибо тебе огромное!

SunQueen, За что? За то что появилась? Ну я ведь обещала - а я свои обещания стараюсь выполнять. К тому же мне с вами легче пишеться!

ОЙ!! ну как же приятно вернуться к любимым героям!))))
Пиши быстрее! Выкладывай чаще и больше))))

Карие глаза Прат стали хитрыми и узкими, он напомнил мне китайца. Такой взгляд с прищуром я нередко замечала у Сони, и догадывалась теперь, чье это пагубное влияние.
- Не могу сказать. За это мне тоже заплатили. Это должен был стать сюрприз и для тебя и для Калеба.
Темные волосы Прата развевались о ветра, и более красивой или глупой картинки мне не приходилось видеть. Он был хорош в новой кожаной куртке и темной рубашке и знал это. Даже его поза свидетельствовала о самовлюбленности, но я все же не могла сердиться на него. Для этого был кандидат получше. Хотя зачем себя обманывать – стоит Калебу взять меня за руку и посмотреть в мои глаза, как я тут же забуду о гневе. Значит, решено – в глаза ему не смотреть и воздерживаться от телесного контакта, пока не изолью свою ярость. А иначе это все равно будет меня мучить.
- Тогда прости меня за триппер.
- Да ничего. Но лучше ты бы упомянула сифилис – ним я, по крайней мере, когда-то действительно болел.
Я покачала головой, понимая, что Прата уже ничто не исправит.
- Ты до сих пор болен, - поспешила заверить его я. Краем глаза я следила за машиной, и понимала, что стоит возвращаться, но хотела еще немного побыть на улице.
- Это не заразно. Если только я тебя не укушу. – сверкнул белозубой улыбкой Прат, и я улыбнулась в ответ. Его улыбка и настроение были заразительными и какими-то успокаивающими.
- Тогда это смертельно, - поправила его я.
- Но не заразно ведь, - усмехнулся дядя, и шикарным движением надев очки и подняв воротник, потрусил обратно в магазин. Как там говорят – горбатого могила исправит, так вот, это явно не про него. Даже умерев, Прат оставался невыносимым, эгоистичным типом, которого, по непонятной мне причине, я продолжала терпеть и любить. Как и все в моей семье – он привносил отрезвляющее оживление.
Разговор с ним поднял мне настроение, до того момента, как я села в машину. Стоило оказаться там, как повисло неловкое молчание – до этого они трое что-то с жаром обсуждали. Бет даже покраснела от усердия. Темные локоны уже более аккуратно обрамляли ее лицо, от чего она выглядела милой, но вовсе не спокойной. Хотя, когда в последний раз, я видела Бет спокойной? Она даже когда спала, пиналась и разговаривала.
- Что замышляете? – вполне нейтральным голосом поинтересовалась я, хотя в середине все клокотало. Зачем было играть в такие глупые игры – я уже и так все знаю, так зачем разыгрывать из себя шпионов? Молчание так и не рассеялось.
Бет с отсутствующим видом уставилась в окно. Теренс посмотрел на Калеба, тот сохранял молчание. Я была зла на своих друзей.
Но все же, главной причиной злости оставалось то, что Калеб ничего мне не рассказал о самом дне рождения. Потому что идея праздника была хорошей, и я бы хотела сама его приготовить. Как он мог мне не рассказать!!!! Стоило посмотреть на Калеба, и его потемневшие глаза, как я снова вспомнила о злости.
«А почему ты сама не спросила? – напомнило мне мое противное сознание, причем довольно ехидно. – Ты ведь могла о таком важном для тебя событии, как ты говоришь, подумать и сама!»
Напоминание об этом еще больше рассердило меня. Когда мы высадили оборотней, возле дома Бет, я по-прежнему не могла вернуть себе спокойствие. Бет нагнулась над пассажирским окном, куда я пересела, и ее лицо сделалось очень виноватым, и это почти растопило мое сердце.
- Прости.
Я махнула рукой, словно это забытое дело. Бет подождала секунду-другую, а потом отошла, видимо поняв, что не все так просто.
- Ты очень зла? – Калеб покосился на меня, не отрываясь от дороги. Дом Фослеров остался далеко позади, и по тому маршруту, который выбрал Калеб, я поняла, что мы едем ко мне домой. На миг сердце сжалось, потому что на уровне подсознания я надеялась, что приехав к нему, мы помиримся, и все будет хорошо. А потом поняла, что это лучшая идея. Я хотела помыться, и отдохнуть, а если я еще больше разозлюсь на Калеба, придется пешком пилять домой, потому что я не захочу чтобы он меня подвозил. Такого исхода мне не хотелось.

Добавлено (07.06.2010, 20:55)
---------------------------------------------
- Очень, - коротко отозвалась я, стараясь не смотреть на него. Очень трудно было это сделать, особенно если учесть, как всегда возле него начинало биться сердце. И мы так давно не целовались, что я начинала ощущать тоску, словно давно его не видела. И вот эти порывы нужно было пока придержать при себе.
- По шкале от 1 до 10, сколько?
- 9.
- Да, действительно, очень, - втянул в себя воздух Калеб, и перестал смотреть в мою сторону, а только перед собой.
- Будут комментарии? – я смогла теперь глянуть в его сторону и то мельком, чтобы не попасть в плен его серебристых глаз, а иначе злости конец.
- Конечно. – откликнулся он, совершенно равнодушным тоном. И не знаю, что меня больше задело – то, что он уже не смотрел на меня, или то, как он это говорил. – Не думал, что это важно.
- Важно для кого? Если для меня, то важно, - возмутилась я, постаравшись развернуться к нему полностью корпусом, но ремень безопасности помешал, и я села, как и раньше, слегка поворачивая голову.
- Просто я уже и забыл, какие чувства символизирует день рождения. Возможно, когда-то я радовался этому, а теперь для меня это просто день. Такой же, как и все остальные. 31 декабря и то более значительная дата – тогда я переродился. – Он на миг замолчал, и тяжело вздохнул, и это привлекло мое внимание. Калеб напрягся, но в то же время лицо его стало печальным. Что же его так огорчает? То чего он не может объяснить, или то, что я могу не понять его объяснения? – Наверное, тебе пока что этого не понять.
- Говоришь, прям как Самюель. Я с 5 лет слышу – тебе этого не понять. И что мне такого не понять, если я живу между вами так долго. Я уже практически, как вы.
- Это точно. – ледяным тоном отозвался Калеб. Ну вот, ляпнула!
Я набрала побольше воздуха, уже зная, что он сейчас скажет, но Калеб замолчал и уставился на дорогу. Одна его рука на миг взметнулась вверх, и я уже знала этот его жест, когда он треплет свои волосы – он начинал о чем-то думать или же переживать.
Снова молчание. Ну конечно не ожидала, что Калеб будет говорить без умолку, после нашей ссоры, но вот такое глухое молчание мне не нравилось. Я уже видела подобное выражение лица ранее. Он что-то решал. А может это моя буйная фантазия и нечистая совесть не давали мне покоя? Калеб и не должен быть радостным – у нас реально не шуточная ссора, по крайней мере, я давно уже не припоминала ничего подобного. А я как всегда думаю только об одном – как бы более комфортно было мне одной! Может, я все-таки зря горячусь?
- Не делай такого лица, - я уже почти не сердилась. Скорее начала переживать, когда Калеб о чем-то задумывался, я пугалась. Он давно признал, что я уже вовсе не ребенок, и я боялась, какими станут его рассуждения и поступки относительно моего созревания.

Юля, СПАСИБО!!!!!!!!!!!!!!!!!!

dr_dimich, Юляшка, не смотря на то, что Прат подонок и циник, он мне нравится всё больше и больше!

Девочки, поздравляю с продолжением.
Белка, творческих успехов и неугасающего энтузиазма.
Очень жаль, но не смогу учавствовать с вами в этом захватывающем действе, отбываю с детьми в отпуск. Но мысленно я с вами.

kilibriana, Откупайся там за нас!!!!!и отдохни!!!!! А книга будет тебя дожидаться!!!!

Добавлено (08.06.2010, 21:36)
---------------------------------------------
- Какого такого? – переспросил Калеб напряженным голосом.
- Такого, словно что-то задумал.
- Я ничего не задумал. Скорее меня беспокоит твоя реакция на такую ерунду, как ежегодный день, когда я появился на свет в прошлой жизни. Ведь я не меняюсь на протяжении уже многих десятилетий, и для меня это ничего не символизирует. Другое дело ты – с каждым днем рожденья становишься старше, и твоя внешность, повадки, мысли при этом изменяются. Понимаешь о чем я?
Не полностью. Возможно, с такой стороны все выглядело иначе. Само явление дня рождения, есть не что иное, как простой подсчет возраста и того времени сколько мы существуем, и так же того, как мы изменяемся. Калеб не менялся. Он уже никогда не станет старше своих 19 лет, и для него не имеет значения, сколько времени прошло с тех пор, как он родился. И почему я раньше не подумала об этом, до того, как раздувать ссору? Я действительно все еще его не понимала. Точнее я все еще не понимала всех их – даже не смотря на годы, прожитые с ними.
- Тогда возможно я была не права, - осторожно заметила я, надеясь, что черточка между его бровей исчезнет.
Но Калеб удивил меня в очередной раз:
- Почему ты должна извиняться за то, что просто пока не доступно тебе. Ты ведь человек, и для тебя важны дни и недели, так как они не важны для нас. Что такое дни – всего лишь смена дня и ночи, и ничего больше. А для вас дни – это сама жизнь. Мы можем лишь мечтать о вашем осознании дней. Но любить дни становиться все тяжелее. Хотя для меня они перестали бежать так быстро, как раньше. Ты остановила время.
Калеб бережно взял мою руку в свою холодную ладонь, и это заставило посмотреть ему в глаза. Они потемнели и заискрились. Его взгляд заставил мое сердце приостановить на миг свой бег, а потом пуститься с отчаянным стуком. Улыбка Калеба свидетельствовала о том, что он услышал это.
Мы сидели, молча, остановившись перед моим домом, и переплетя пальцы, смотрели друг на друга.
Не знаю, сколько лет будет биться мое сердце, тревожно замирая, захлестнутое необъяснимой страстью к Калебу. Но я понимала, что мне это необходимо – вот так смотреть на него, слушать свое дыхание и ожидать, когда его голова качнется в мою сторону.
- Я поеду домой, чтобы переодеться и скоро вернусь. Есть какие-то особенные пожелания на вечер?
Калеб смотрел на меня, ни следа минувшего раздражения, так словно мы просто говорили, а не ссорились, хотя по сравнению с размолвками Бет и Теренса, нашу ссору и ссорой стыдно назвать. Ни тебе криков, ни битья посуды, а тем более не перекидывания друг друга.
-Захвати пиццу, - пожала плечами я, зная, что он и будет моим особым пожеланием. Не смотря на наш отдых в лесу, избавиться от оборотней на продолжительно время не удавалось. Зато их я многочисленно количество раз заставала за страстными объятиями и перехватывала некоторые картинки, которые, я точно знаю, Бет не хотела бы сделать достоянием моего разума.
Да и не могу сказать, что очень рада влазить в эти картинки. Ужас, я стаю, чуть ли не любителем порнографии, но совесть спасает то, что я невольно стаю свидетелем их отношений. Да и остальных тоже.
Калеб медленно наклонился ко мне, словно давая время прочувствовать момент, и я не смогла возобновить дыхание, зачаровано смотря на него. Вблизи кожа Калеба выглядела такой яркой, и притягательной, что я не удержалась от прикосновения к ней.
Калеб накрыл мои губы своими, и я тут же смогла вновь дышать. Было в этом что-то символическое, когда я понимала, что именно без него дышать сложно. Даже не знаю, смогла бы я жить без Калеба. Он стал неотъемлемой частью меня и моей жизни.

Добавлено (08.06.2010, 21:36)
---------------------------------------------
- Не обрезай волосы, - попросил он, стоило нам разомкнуть губы. Я удивленно взметнула руку к волосам, а потом поняла, что он просто увидел мои воспоминания. Не знаю отчего, но я почувствовала смущение, словно хотела сделать преступление.
- Если ты не хочешь, то я не стану обрезать их. В общем-то, я и сама еще не решила.
- Мне нравиться, как они рассыпаются по твоим плечам, - тихо сказал он, и я покраснела. Было в его словах много интимного, о чем не говорят вслух, хотя при этом он не сказал ничего такого.
Как я оказалась на улице, даже и не помню, меня, словно зачаровали голос и глаза Калеба. Тяжело вздохнув, я скинула наваждение, но при этом ощутила несуществующую пустоту. Она образовалась с его уходом, и я понимала, как сильно зависима от Калеба. Возможно, дело было в том, что я человек и мною управляют гормоны, и не будет ли все по-другому, когда я стану вампиром? Нет, наверняка нет, ведь Ева по-прежнему любит Грема, даже сильнее, чем во время своей человеческой жизни. Я знала, что моя любовь к Калебу это не просто гормоны. Не может быть, чтобы любовь и все чувства, что ее сопровождает, можно описать просто физиологией. Я не могла с таким согласиться. Да, меня при этом можно было обвинить в том, что с начала я была захвачена красотой Калеба, и на это влияло мое тело, но потом, чем больше я узнавала его, чувства становились только сильнее. Сердце ведь не обманешь.
Толкнув дверь, я зашла в дом, и, покидав портфель и спальник в коридоре пошла в гостиную, спеша узнать с каким счетом проиграли или выиграли Блекхокс в последнем матче, который мне пришлось пропустить.
В доме было тихо. Никого, кто бы дышал или нет. Значит, все мои куда-то уехали. На столике лежала записка:
«Рики и Соня простудились, мы с Терцо поехали к врачу в Лондон. Вернемся завтра. Не позволяй Прату приводить домой девиц. Самюель»
Я блаженно откинулась на диване, и накрылась этим листком, от которого веяло духами Самюель, а значит домом. Как же хорошо, когда все идет по-старому.

Добавлено (09.06.2010, 12:54)
---------------------------------------------
Глава 2. Обратная сторона победы

Тьма сияет

Тьма сияет
И тянет меня вниз,
Заставляет мое сердце болеть,
Потому что это удовольствие.

Dark Shines (Muse ) (перевод Катя Чикиндина)

Я ожидала дня рождения Калеба, почти так же, как когда-то в детстве рождества – подсчитывая дни, и желая, чтобы он поскорее приблизился. Во-первых, чтобы увидеть, что такое задумали на праздник мои родители, а во-вторых, чтобы поздравить его самой скорее всех. Трепетное ожидание только подогревало интерес.
Мой подарок лежал в шкафу, и я старалась не думать о нем, чтобы Калеба не мог увидеть сквозь воспоминания, когда, как и что я купила.
Конечно, напрягало то, что от меня скрывали сам процесс подготовки. Мне совершенно ничего не хотели рассказывать, и это в некоторой степени ставало для меня испытанием. Я по несколько раз на дню думала о том, чтобы прочесть это в чьей-нибудь голове из тех, кто помогал, а потом останавливала себя, понимая, что так не будет сюрприза, и я, наверное, тем самым расстрою Самюель.
Возможно, это немного раздражало, зато, чем ближе приближалась пятница, тем менее восприимчивой к злости ставала я. Калеб только улыбался, видя мое нетерпение, а потом и разочарование, когда накануне никто ничего не делал. Наверное, будут украшать дом ночью, решила я, ложась спать и спрятав под подушку подарок.
День перед этим я пошла гулять с Бет, чтобы как-то развеять свое нетерпение, даже и, не надеясь, что она мне что-то расскажет, а просто так, чтобы убить время.
Мы побрели к школьной детской площадке, младших классов, тех, кто не учился с нами. Там было не так оживленно в жаркий летний полдень и вполне можно было просто отдохнуть и поболтать. Я устроилась на качелях, оживленный оборотень, она же моя подруга, все время меняла свое месторасположение. То ей давила лавка, то дерево, поваленное специально, чтобы по нему бегали, кололось или же кусалось, потом на нее начали нападать воображаемые комары, и все что мне оставалось делать, так это смотреть на нее, и сдерживаться от смеха. Мнительная, как оборотень, Бет в последнее время плохо воспринимала шутки на свой счет.
Я уже и забыла, когда могла себе позволить побыть с ней, или кем-то другим не думая ни о чем. Ни о проблемах, ни о детях, и даже не о Калебе. Не то, чтобы я уставала от него, но эта слепая влюбленность иногда пугала. И не смотря на облегчение, я чувствовала, как томительно бьется сердце, когда его нет рядом. Патология развивалась и укоренялась – он был мне нужен как никогда раньше, и это немного пугало.
Я печально повисла на цепочках качели, и когда Бет наконец-то выбрала место, где ей было удобней больше всего, я неожиданно поняла, что меня вовсе не напрягает тишина. Хотелось помолчать. Но заставить замолчать Бет, когда она все-таки довольна своим положением, дело довольно сложное. Зато ей не всегда нужно было чтобы я отвечала в ответ. Хватало кивка головы или простого мычания. Когда-то она не была таковой, но то, что она стала оборотнем, слишком многое изменило в ней. А сколько эти ее изменения поменяли во мне. Я бы и хотела забыть или зачеркнуть прошлый год, но нет, этого уже не сделать.
Бет легла спиной на дерево, уже полностью забыв как раньше ей было там неудобно, и уставилась в небо. Ее волосы, кучерявые, шелковистые свесились на пыльную землю, подхватывая сухую траву и листья, но я промолчала, не желая слушать, как она еще полчаса будет искать себе лежбище. Честное слово, она крутилась так, словно пыталась свить себе гнездо.
- Чувствую себя большой, жирной мухой, которая греет себе тельце.
Я скривилась от такого сравнения, и посмотрела на Бет. Ее карие глаза, такие красивые и захватывающие, немного желтые после прошедшей луны, лучились неестественно ярким светом, возбуждения и счастья. А что бы стало с ее глазами, если бы она узнала, как мне хочется попробовать контролировать ее? Я даже не покраснела подумав об этом, и смотря ей в глаза. Темная тварь внутри меня, след от посещения оборотней, была довольно сильной и слизкой, чтобы вовремя смыться от спасительных рук совести. Я даже не успела толком подумать об этом, как чувство напряжения прошло, так и не успев укорениться. Я вовремя спрятала с лица следы превосходства до того, как их успела заметить Бет. Но она что-то поняла, наверное, мой запах изменился, как она подозрительно принюхалась к воздуху, а затем повернулась ко мне, почти свесившись с дерева.
[size=9]

Тенденция, однако...

- Что с тобой? – спросила она. – ты в последнее время, странно себя ведешь?
Я улыбнулась. Это тоже стало довольно легко, когда часто приходиться прятать ото всех свои чувства, вот такие вот дружеские улыбки избавляют тебя от необходимости рассказывать, о чем ты думаешь. Но Бет не спрашивала о моих мыслях, она просто видела, что что-то не так, и я не могла с ней поспорить. Все не так, с того времени, как они стали оборотнями, все, черт побери, не так!!!
- Почему ты так решила? – о, я хорошо умела врать, особенно врать Бет было легко. Ровный тон, безразличное движение губ, глаза полусонные, словно мне нечего скрывать. Только давай, скажи себе, что именно ты скрываешь? Ты скрываешь то, что тебе хочется оставаться по-прежнему сильной, и тебе хочется, чтобы тебя боялись, и причина всему совершенно не защита – нет, просто гордость. Да уж, не зря она входит в смертные грехи. Я теперь не могла спокойно посмотреть ни на кого из своих родных или друзей и не думать о том, что я могу узнать все их тайны. Что они открыты для меня, как книга. Если раньше меня это напрягало, теперь же ободряет. Как такое возможно?
В прошлом году я шарахалась в сторону от каждого сознания, старалась себя контролировать, а теперь улавливая чьи-нибудь мысли, я позволяю себе пошастать по его сознанию, словно по чужому шкафу, в котором мне разрешили порыться. Кем же я была, и действительно, что со мной случилось? Как это прекратить? Я не знала ответов на эти вопросы, но тоска и боль ставали все сильнее. Мне казалось, что сил опираться моему извращенному сознанию уже не осталось, но смотря на Калеба, я понимала, что ради него это стоит сделать. Что со мной сотворили Изегрим и Волчица? Они явно заразили меня этой моральной похотью, как гриппом. Я не думала раньше, что аморальность передается мысленно.
- Почему?
Вопрос привел Бет в некоторое замешательство:
- Ты какая-то инертная в последнее время, не заметила? Ты плывешь по течению, пока не случается что-то, что не нравиться тебе.
Я удивленно подняла брови, и действительно искренне рассмеялась. Разве я инертная? Разве плыву по течению? Нет, это не про меня. Я пока что борюсь сама с собой, чтобы не читать мысли Бет тогда, когда это не нужно, так что я точно не инертная. Усталая? Да. Измотанная? Да. Предатель? Возможно, да. Но не инертная.
Я разогналась на качели, и принялась взлетать вверх вниз, опуская голову назад. На миг мне стало так легко и хорошо, как бывает только с Калебом. Но это длилось не долго. Я почувствовала сознания детей, задолго как они вошли на площадку, и все бы ничего, кроме как их разумов, таких чисты, что я сама показалась себе чудовищем. Соскочив с качели, я едва не упала на колени, но моя проворность и долгое время, проводимое на охоте с волками, спасли меня от кровавого падения.
Бет удивленно задрала голову на мое оживление.
- О, нет! – застонала она, - только не говори, что мы идем отсюда, я лишь устроилась.
- Найдешь место где-нибудь подальше отсюда. – я была нетерпеливой, и немного напуганной ихним детским лепетом просачивающимся ко мне в сознание. Так, словно больной на бешенство боится воды, я внезапно испугалась их доброты и чистоты. Мне вдруг захотелось срочно уйти отсюда. Тяжело вздохнув на недоуменный взгляд Бет, я ответила:- Просто уйдем отсюда.
- Как скажешь, - скривившись, отозвалась она, и кажется это подтвердило ее слова о том, что я меняюсь лишь тогда, когда меня что-то не устраивает. Я почувствовала вину, и черт побери, какое это приятное чувство. Хоть какое-то разнообразие между отвращением к себе, извращенным желаниям к прошлому и волкам и своей любви к Калебу. Вина, это хорошо. Вина, это спасительно. Вина – это упоительно.
Даже если Бет не нравилась эта идея, она соскочила проворно с бревна, встав прямо на ноги.

Добавлено (10.06.2010, 12:16)
---------------------------------------------
- Может, ты не будешь так явно вскакивать, как супермен около впечатлительных юных особ, которые разнесут это по всему городу. - заметила я, оглядываясь на нее, и отмечая быстрые легкие движения, которым я довольно давно престала завидовать. Как раз с того времени, как поняла что могу сделать с ее сознанием. И не только ее.
- Скажем что они малохольные, - весело и беззаботно отозвалась Бет, и это вызвало мою ответную улыбку. Трудно было не улыбнуться, смотря на Бет. Сосредоточие жизни и тепла. Когда она двигалась воздух, словно скользил за нею, оживляя и так подвижную фигуру.
- Ты уверена, что стоит такое говорить о сыне мера? – поинтересовалась я, но моя веселость улетучилась, когда Бет подхватила меня под руку и заставила остановиться.
Минуту она вглядывалась в мое лицо, так словно пыталась что-то прочитать там, но все мои чувства и мысли были захлопнуты, и глухи к ее взору. Бет не могла понять, о чем я думаю, зато я, в отличие от нее, все понимала. Она тревожилась. Ее не обманули мои слова и улыбки. Мой запах изменился, и она это чувствовала глубже, чем мне казалось. Я пахла плесенью – этот запах просочился в мое сознание вместе с ее мыслями. Плесень и горький уксус. Что-то старое, мокрое, холодное и прокисшее. Ей было немного страшно, и к лучшему, так как пока что Бет этого не понимала, вот и хорошо. Осталось не так долго до конца лета, когда я уеду в Глазго, она останется здесь, а к тому времени, когда я снова вернусь, Калеб поможет мне вылечиться. Я в это верила. Я ему доверяла. Больше никто кроме него. Просто посмотрев на меня, Калеб сбивал всю спесь моих отравленных превосходством мыслей. И честно говоря, смотря так на Бет, я почти, что с нею прощалась, на некоторое время. Я даже мечтала не видеть ее и Теренса. Они напоминали мне о моих ошибках, и так же напоминали обо всем, что я творила с волками. Они показывали мне то, кем я стала, и то, что хочу быть такой. Они напоминали мне о моих ошибках, и подстегивали своими живыми сознаниями к новым. Возле них было тяжело. И все усугубляло новое полнолуние, потому что я вместе с ними не просто ставала раздражительной, мне хотелось творить с волками то, что я делала в прошлом году. И это никуда не уходит, как бы я не просила свое сознание, пока они так близко. И теперь в глазах Бет я читала все, что сделала когда-либо не так с волками. Шестым чувством, чувством оборотня, она догадывалась, что со мной, почему я стаю такой чужой, когда подходит луна, но она старалась забыть об этом. Но видя этот немой укор, я вспоминаю все, что было мною сделано против ее сознания, все сны, прочитанные мною, тайны, сокровенные желания, и начинаю себя ненавидеть. Особенно, когда вспоминаю, о своем извращенном желании манипулировать ею, и той свободой, которой меня наделяла она сама и ее мысли, ее память, мечты, и как я ставала пьяной от этого. И мне совершенно не понятно, почему догадываясь об этом, Бет по-прежнему мой друг, да и Теренс тоже.
Бет так ничего мне не сказала, но ее взгляд довольно глубоко засел в моем сознании, укоряя меня.
Я вернулась домой позднее, чем раньше, когда гуляла с друзьями, но мне, конечно же, никто ничего по этому поводу не сказал. Самюель и Терцо давно уложили детей, тонко намекнув, что те скоро забудут, как я выгляжу. Прат смотрел по телевизору какое-то риалити-шоу. О моделях. Понятное дело, что ни о какой подготовке и речи не шло. Это было подозрительно, и потому я позвонила к Калебу. Но он просто повеселился по этому поводу. Ну что ж, это лучше чем ничего – сегодня я его почти не видела. Зато завтра его день рождение и намечался повод повеселиться. Только небо мне свидетель, как этого не хватало в данный момент моему сознанию. Какая-нибудь встряска. Желательно развеселая.
Странно, но я совершенно не помнила снов в ту ночь. Хотя мне казалось, что я слышу, как скрипят шины едущей по дороге машины, но не понимала этого во сне.
А когда я проснулась с утра, у меня было такое впечатление, что я все еще сплю. Комната, в которой я проснулась, не была моей. И все же это определенно не могло быть сном – я очень надеялась, что мое сознание имеет чуть лучший вкус, чтобы показывать мне во сне такую убогую лачужку, которая впрочем, не была лишена уюта. Теплая, домашняя, с некоторым следами запустения. Я посмотрела на то, в чем спала и теперь точно убедилась, что сюда меня притащили спящей – добровольно я вряд ли бы легла на что-то такое твердо и старое. Кровать явно нужно было протереть от пыли, и хоть немного потрепать матрас, чтобы убедиться, что он не рассыпиться от старости в руках.

Добавлено (11.06.2010, 19:59)
---------------------------------------------
На окнах висели такие же пропыленные от времени занавески в голубой цветочек, которые возможно когда-то сюда повесила заботливая рука. В центре стоял стол и несколько стульев, а еще шкаф – но, в общем, это был просто ужасный сон Самюель – повсюду грязь и паутина.
Но я не Самюель, и могла некоторое время примириться с таким раскладом вещей, можно будет поздней заняться уборкой. Но вот вопрос – где я вообще? И почему я здесь.
Знакомый стук топора рассказал мне о том, что тут так же где-то есть и Калеб. Такой монотонный и раздражающий стук я слышала только в его исполнении.
Это снова нагоняло сон. Я закрыла глаза, и перед моими мысленным взором, как часто в последнее время, появились волки.
Сколько раз перед сном, или остановившись на светофоре, держа в руках какой-то предмет в магазине, я прокручивала в голове сцену побоища в лесу, где были я и Самюель, добавляя в картинки все новые и новые кровавые жестокие подробности. Власть. Это было подобно наркотику, и теперь я ощутила, что ее мне не хватает. И с каждым днем, подробности всплывали ярче и активнее, что я не замечала, как иногда эти чувства поглощают. Нет, скорее порабощают. Неужели это своего рода зависимость?
Лежа в кровати и прислушиваясь к тому, как топор разбивает дерево, я смотрела в потолок, но видел перед глазами только лицо Калеба. Я думала о том, что подумает он, узнав об этих мыслях и чувствах? Наверное, он должен меня понимать, но принять этого, пока я человек не сможет. И я тоже все еще не могла себя понять. Разве мне действительно нравится то, что я делала с волками? Да.
Действительно – это чувство подобно штурвалу, и пока ты у него, твоему хлипкому суденышку не страшны штормы и ураганы. То есть, пока я уверена в себе, и сильна, мне нечего бояться волков? Так ли это? Но если я уподобилась им, не стоит ли начинать бояться себя?
Я запуталась.
Я поймала себя на том, что долгое время лежу, уставившись в никуда, и мое сознание снова наполняют тщеславные воспоминания. Да, я могла сказать себе, что все это последствия самовлюбленных волков, но это не до конца было бы правдой. Мне нравилось вспоминать. Мне нравилось думать о своей силе и их слабости. Кем же я стаю?
Как же мне избавиться от гнетущих и трепетных воспоминаний? И хочу ли я этого? И что они мне вообще толком дают? Додумать я не успела. В комнату зашел Калеб (просто появился из ниоткуда), держа в руках, целую кипу дров. Завидев его я тут же покраснела, но не от того от чего краснела всегда – это была не волна обжигательных чувств любви к нему – а стыд, за свои мысли.
Чтобы скрыть смятение и тревогу, я улыбнулась (что далось мне с трудом), и заложив руку за голову, в самой расслабленной позе, какую знала, сказала:
- А я лежу и думаю, кто же меня выкрал.
Как же фальшиво прозвучали эти слова, и как виновато по-дурацки.
- Много было кандидатур? – но Калеб, словно не заметил моей одеревенелости, улыбнулся так просто, и при этом принес в комнату столько солнца, что я смогла расслабиться. Ведь он не мог знать, о чем я думаю. Он даже не мог догадываться, и пока что мое сознание и все его грязные мыслишки, оставшиеся в наследство от волков, оставались при мне.
Все тут же забылось. Воспоминания о волках никогда не марали то время, что я проводила с ним. Словно само сознание догадывалось, чем это может грозить. Неожиданно из нас двоих именно Калеб стал символизировать чистоту и добро. Когда же со мной это случилось? Когда же я действительно перестала ощущать себя человеком?
Я перевела дыхание и ту жечь, что подошла к горлу с этой мыслью, и попыталась ответить Калебу в его шутливом тоне.
- Вот как раз перечисляю, но кроме тебя почти никого.
Все могло бы показаться со стороны так, будто бы мы у себя дома, и начинался новый день, который я проведу только с Калебом, его день рождение, которое мы тоже отметим вместе. Но мои мысли так навязчиво обвиняющие меня в присутствии Калеба, портили все. И это было не правильно смотреть на Калеба, думать о том, как люблю его и понимать, как внезапно начинаю ненавидеть себя. Нет, нужно избавляться от этих чувств, и немедленно.

Добавлено (11.06.2010, 19:59)
---------------------------------------------
- Приятно осознавать подобное, - Калеб аккуратно скинул дрова, и отряхнул с белоснежной груди и живота остатки следов от дерева. Но он не стал приближаться ко мне, а просто остался на своем месте, рассматривая меня, и словно чего-то ожидая. Я нахмурилась, не совсем понимая, в чем дело, пока до меня не дошло.
- Ах, да! – я радостно подскочила на кровати, и бросилась к нему:- С днем рожденья!!!
- Люблю, когда подарок сам прибегает в мои руки, и при этом завернут во что-то такое, что легко снять.
- И он довольно-таки приятно выглядит?
- Не совсем, - усмехнулся Калеб и поцеловал меня, а когда я попыталась возмутиться, он ухмыльнулся еще более соблазнительно.
Калеб снова поцеловал меня, его руки прошлись по моей спине знакомым маршрутом, в то время как поцелуй стал еще крепче. Когда он оторвался от моих губ, я по-прежнему прижималась к нему, обнимая за шею.
- Так вот каковым был сюрприз? – я посмотрела на Калеба, задрав голову вверх, и поняла, что зря злилась на него. Это был скорее подарок для меня, чем для него. И трудно было не понять этого теперь. Как же я была не права. Как всегда поспешила с выводами.
А Калеб, он не злился, даже и не думал, хотя я на его месте была бы зла, так почему же он нет? Слишком трудно понимать их, просто я раньше не задумывалась о подобном.
Перекусив (ела вообще-то я), мы отправились на природу, куда-то туда, где Калеб хотел порисовать, и мне о чем-то напомнило то, как он рассказывал о загадочном месте.
Я несла только бутылочку воды, а все остальное взял Калеб. Вокруг нас благоухало лето, и я даже думать забыла, какими черными стают глаза Калеба во время жары и от действия солнечных лучей. Деревья шумели в такт ветру, птицы разносили свои голоса далеко в лес и незаметные моим глазам поляны.
- Помнишь, когда мы поехали на пикник в прошлом году, к «Терри», ты рассказывал что любишь подниматься еще выше водопада? Ты говорил, что любишь там рисовать, и о том, как камни нагреваются от солнечного света.
- Да, - глаза Калеба на миг блеснули и снова скрылись, словно ему обязательно нужно было смотреть вперед, чтобы не упасть. – Помню. И?
- Мы как раз там?
- Да. Но не совсем.
- Ты не расскажешь мне, где мы?
Не то чтобы я боялась, или переживала, но мне хотелось знать и понять, где же я нахожусь.
- Нет.
Тон Калеба стал шутливым, словно он хотел сохранить этот секрет, хотя ведь он прекрасно знает, как я не люблю сюрпризы и секреты. О чем он интересно думал в данный момент? Довольно продолжительное время, идя за ним, я молчала, ожидая, что он что-то скажет, но поведение Калеба было странным. Легким, свободным, но не понятным. Вот и теперь, Калеб явно не собирался утолять моего интереса.
- Но почему, я бы хотела знать. Вспоминать его.
- Неважно где это место – потому что, находясь где угодно, ты сможешь закрыть глаза и представить, что находишься там. Это место всегда будет с тобой.
Я остановилась. Да, мне была ясна логика его слов, и весь контекст, но что изменится, если я узнаю, где именно находится эта долина, очередная лента леса, и отдаленный шум воды? Я остановилась, и Калеб услышав это, сделал то же самое. Он обернулся ко мне и, свалив сумки в одну кучу, устроился под одним из деревьев, так словно ожидал долгого разговора. Это немного сбило меня с толку, он повел себя так, словно знал, что на его слова я найду какой-нибудь вопрос.
- Не будь такой удивленной. Я догадывался, что стоит мне что-то тебе не рассказать, ты тут же потребуешь ответа.
- Я не требую, - возмутилась я, и удивленно уставилась на Калеба.